ИННОВАЦИОННАЯ КОМПАНИЯ «БИЗНЕС-ЛОЦИЯ»

ВОПРОСЫ, ВОПРОСЫ, ВОПРОСЫ…

В последнее время в профессиональной среде, связанной с процедурами банкротства, развернулась дискуссия о способах организации данного вида антикризисного управления. При этом дискуссия со всей очевидностью сосредоточилась на том, кто будет управлять арбитражным управляющим — лицом, непосредственно осуществляющим процедуры банкротства.
А почему, собственно, она возникла сейчас? Почему этот вопрос никто не обсуждал, например, год назад?
Напомним, что в настоящее время Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» предъявляет к арбитражному управляющему ряд требований. Арбитражный управляющий, в частности, должен:
— быть зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя;
— обладать специальными знаниями в области антикризисного управления, подтвержденными соответствующим документом Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству (ФСФО России);
— обладать лицензией арбитражного управляющего, выдаваемой ФСФО России;
— быть зарегистрированным в арбитражном суде в качестве арбитражного управляющего;
— сообщить о своей регистрации в арбитражном суде в ФСФО России.
Однако в августе нынешнего года стало известно, что в соответствии с новой редакцией Федерального закона «О лицензировании отдельных видов деятельности» в феврале следующего года лицензирование арбитражного управления отменяется.
Отмена лицензирования арбитражного управления приводит к тому, что ФСФО России утрачивает свои полномочия по выдаче и отзыву лицензий арбитражного управляющего и, соответственно, не сможет создавать основания для отстранения арбитражным судом арбитражного управляющего от исполнения им своих обязанностей, как это предусмотрено Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)». Кроме того, ФСФО России теряет функцию надзора за соблюдением арбитражными управляющими законодательства Российской Федерации, предусмотренную для лицензирующего органа Федеральным законом «О лицензировании отдельных видов деятельности».
Вот и ответ на поставленный вопрос: с отменой лицензирования исчезает властная «карательная» функция ФСФО России в отношении арбитражных управляющих. Почему «карательная»? Да, потому, что никакой иной ФСФО России себе и не создавала. Например, ФСФО России практически не занималась и не занимается разработкой правовых актов, а также соответствующих рекомендаций и разъяснений, направленных на создание механизмов реализации целого ряда законоположений, особенно носящих спорный характер. А ведь это — прямая обязанность ФСФО России, ее выполнение должно повышать эффективность и облегчать работу арбитражных управляющих. На фоне бездействия ФСФО России в нормотворчестве, приводящего во многих случаях к ненадлежащему исполнению законодательства, особенно ярко проявляется ее активность в контроле арбитражных управляющих. Можно также отметить, что за четыре года ФСФО России даже не создала в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» специализированный фонд, призванный обеспечивать реализацию арбитражными управляющими процедур банкротства в отношении отсутствующего должника и предоставлять им дополнительные гарантии в виде минимального вознаграждения.
Что же делать? Арбитражного управляющего некому «карать» (под «некому» подразумевается ФСФО России). Справедливости ради необходимо отметить, что в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» у арбитражного суда остается достаточно оснований для отстранения арбитражного управляющего от исполнения им своих обязанностей, а функция надзора за соблюдением законодательства Российской Федерации руководителями коммерческих организаций, коими по существу являются арбитражные управляющие, согласно Федеральному закону «О прокуратуре Российской Федерации» имеется у прокуратуры.
Таким образом, есть кому жаловаться на незаконные действия (бездействие) арбитражного управляющего и есть кому принимать соответствующие решения. Безусловно, остается открытым вопрос об эффективности перечисленных органов, но этот вопрос относится и к ФСФО России.
В этот же период становится актуальным механизм реализации предусмотренных Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» прав должника и его кредиторов на возмещение арбитражным управляющим убытков, причиненных его действиями (бездействием), нарушающими законодательство Российской Федерации. Обеспокоенность должника и кредиторов является в некоторой степени оправданной, так как при назначении арбитражного управляющего на объект у него как у индивидуального предпринимателя никто не спрашивает, каким по составу и размеру имуществом он обладает и может ли на него быть наложено взыскание по решению суда. Другими словами, безусловно, сегодня на лицо дисбаланс между управленческими возможностями арбитражного управляющего и его материальной ответственностью.
В качестве гарантии возмещения убытков арбитражным управляющим предлагается введение страхования своей гражданской ответственности по арбитражному управлению в размере 1 млн. руб. Так как эта сумма незначительна для должника и кредиторов и огромна для арбитражного управляющего, можно говорить о том, что, с одной стороны, арбитражного управляющего a priori подозревают в неправомерных замыслах, а с другой стороны, он ранее уже подобную сумму неправомерно накопил (а как иначе при том вознаграждении, которое устанавливает арбитражный суд). Ну, хорошо, нашел арбитражный управляющий требуемую сумму и заключил договор страхования со страховой компанией. Так он теперь должен выполнять дополнительно требования страховщика, которые могут не согласовываться с требованиями законодательства о банкротстве. Как ему быть?
Попутно заметим, что в то же время почему-то никто не рассматривает необходимость страхования самими кредиторами возможных убытков от незаконных действий (бездействий) арбитражного управляющего, кандидатуру которого они сами предложили арбитражному суду.
И вот для решения созданной извне проблемы арбитражному управляющему указывают прямой путь: войти членом в создаваемые в законодательном порядке так называемые «саморегулируемые» организации арбитражных управляющих.
Желание создавать такие организации возникло по разным объективным и субъективным причинам, но главные из них связаны с тем, что имеется необходимость:
— осуществлять надзор за арбитражными управляющими (возникла в связи с грядущей отменой лицензирования арбитражного управления);
— повышать профессиональные требования к подготовке арбитражных управляющих и их деятельности (возникла в связи с организацией ФСФО России массового приема в арбитражные управляющие);
— консолидировать личные имущественные возможности арбитражных управляющих для страхования их гражданской ответственности (вложить, например, 1 млн. руб. в страховку сегодня не каждому по карману);
— создать организованный рынок услуг арбитражного управления (эту необходимость не надо, по-видимому, объяснять).
Дополнительной причиной создания таких организаций является крайняя неудовлетворенность, как органов власти, так и самих арбитражных управляющих деятельностью существующих в стране гильдий профессиональных арбитражных управляющих.
Итак, посмотрим, что же предлагается создать.
Прежде всего, термин «саморегулируемые» организации не раскрыт, однако предлагаемые утвердить законодательно нормы свидетельствуют о том, что деятельность таких организаций будет далеко не саморегулируемой, а жестко регламентированной. Достаточно перечислить следующие обязанности таких организаций, которые предлагается утвердить законодательно:
— разработать и утвердить стандарты деятельности своих членов;
— зарегистрироваться не менее чем в пяти арбитражных судах;
— предлагать своих членов в качестве арбитражных управляющих;
— проводить проверки деятельности своих членов не реже 1 раза в 3 года;
— страховать гражданскую ответственность своих членов;
— поддерживать размер собственных средств не менее 1 млн. руб.;
— полностью гасить убытки, нанесенные арбитражным управляющим своими действиями;
— создавать квалификационный комитет, состоящий не менее чем из 9 своих членов;
— рассматривать в месячный срок жалобы на нарушения своих членов;
— публиковать информацию об исключении из организации своих членов за собственный счет.
Предполагается, что в качестве «саморегулируемых организаций» должны выступать некоммерческие организации (почему некоммерческие?), членами которых должны являться не менее 50 арбитражных управляющих. В то же время, например, ФСФО России считает, что такие организации должны включать в себя тысячи членов.
Арбитражному управляющему вменяется в обязанность следовать стандартам деятельности арбитражного управляющего, разработанным организацией, членом которой он является (стандартов может быть столько же, сколько организаций), или правилами, устанавливаемыми страховщиком (правил может быть столько же, сколько страховщиков). При этом ни арбитражный суд, ни должник, ни его кредиторы отношения к таким стандартам или правилам не имеют и не обязаны знать о них.
Арбитражный управляющий может быть исключен их вышеуказанной организации за неисполнение требований стандартов и, соответственно, отстранен от обязанностей арбитражного управляющего. Такая же норма предлагается за несоблюдение правил страховщика. Таким образом, получается, что деятельность арбитражного суда в отношении арбитражного управляющего поставлена в зависимость от стандартов и правил, установленных лицами, даже не участвующими в делах о банкротстве.
Наконец, предлагается возмещать убытки, причиненные деятельностью арбитражного управляющего — члена «саморегулируемой» организации — этой организацией, в том числе через субсидиарную ответственность ее членов. Подобная ситуация может привести к банкротству индивидуальных предпринимателей-членов этой организации и, соответственно, к лавинообразному отстранению их от обязанностей арбитражных управляющих. В связи со сказанным новый вопрос: кто из членов «саморегулируемой» организации готов будет принять в «свою» организацию под собственную материальную ответственность сотого или тысячного нового члена, которого он, естественно, не знает и чьи действия не может контролировать?
Теперь несколько других важных вопросов. Каким образом, и по каким основаниям будут официально признаваться такие организации? Что будет со страховкой и деятельностью арбитражного управляющего в случае его исключения из членов такой организации или при ликвидации регистрации организации в арбитражном суде?
И вот здесь ожидаемо «выплывает» ФСФО России. Уже сегодня она говорит о необходимости своего полноправного участия в руководящих органах «саморегулируемых» организаций арбитражных управляющих. А субсидиарную ответственность ФСФО России будет нести? Можно не отвечать?
Итак, на деле арбитражному управляющему все равно, будет ли его «карать» государственный орган или его коллеги под руководством государственного органа. Может быть, стоит вернуться назад к лицензированию, к которому уже вроде бы приспособились? К тому же отзыв лицензии можно оспорить в суде…
Тоже не получится. Ведь очевидно, что законодатель отказался от лицензирования арбитражного управления не только исходя из своих либеральных наклонностей, но и вследствие неэффективности данной деятельности со стороны ФСФО России. Сегодня рынок заполнен 14000 арбитражных управляющих, очень часто оказавшихся на нем случайно, без необходимых для этого знаний и навыков. Надзор за деятельностью арбитражных управляющих в нарушение законодательных норм превращен в контроль за их действиями, который очень часто осуществляется слабо подготовленными чиновниками.
В заключении хотелось бы поставить главные вопросы.
Кем является государство в каждой конкретной процедуре банкротства? Если государство является собственником должника, то почему не концентрирует свое внимание на его деятельности, почему не участвует в восстановлении его платежеспособности, как до введения процедур банкротства, так и после их введения? Если государство является кредитором должника, то почему не концентрирует свои долги в одних руках и не принимает мер для прекращения их накопления, как до введения процедур банкротства, так и после?
И что, собственно, хочет государство в лице государственных органов от процедур банкротства и от арбитражных управляющих? Представляют ли государственные органы в лице отдельных чиновников государство в данной сфере экономики или же они решают свои властные интересы, являясь одновременно и собственником должника в разном виде и его кредитором и надзирателем?

Э.К. РЕБГУН
Юрий Лебедев
«Палата антикризисных управляющих»

ДАЙТЕ АРБИТРАЖНОМУ УПРАВЛЯЮЩЕМУ СПОКОЙНО РАБОТАТЬ

Процедура лицензирования арбитражных управляющих была призвана решить две основные задачи: отсечение неподготовленных предпринимателей и надзор государства за деятельностью арбитражных управляющих.
С лицензированием ФСФО не справилась. Рынок арбитражного управления заполнен лицами, которые ранее не нашли себя в другом виде деятельности, а обучение по программе ФСФО не дало им необходимых знаний и навыков, чтобы успешно решать задачи антикризисного управления.
В нарушение ФЗ федеральная служба превратила функцию надзора в сплошной контроль. Сдержать лавину нарушений чиновникам ФСФО, профессиональные качества (опыт и знания) которых, особенно на местах, весьма невысоки, не удалось. Тогда зачем лицензирование, тем более возврат к нему? Никто не мешает государству участвовать в процессе контроля, но в рамках Закона, без злоупотребления правом. Нормотворчество бывшего руководства ФСФО создало дополнительные трудности получения лицензий и внесло значительную долю в деформацию единой системы института банкротств. В настоящее время кредиторский пакет государства практически на всех предприятиях промышленности составляет от 30 до 50%, а с учетом ресурсосберегающих организаций (значительная доля их принадлежит государству) общая задолженность возрастает до 60-80% — вот законные рычаги контроля. Поэтому недопустимо, когда государство является заинтересованной стороной и контролером, да еще и собственником. Полным правовым нигилизмом можно назвать явление, когда в нарушение Закона о банкротстве, не позволяющего арбитражному управляющему быть заинтересованным лицом в отношении должника и кредитора, назначать государственного служащего — сотрудника ФСФО — арбитражным управляющим на крупные предприятия. Тем самым нарушились основные принципы гражданского права России — равенства, проявления воли, самостоятельность участников отношений, определяемые ст. 15, 55, 76, 90 Конституции РФ ст. 1, 2, 124 Гражданского кодекса РФ.
Поэтому поручить вопросы лицензирования, контроля арбитражного управления самим управляющим — своевременное и правильное решение.
Идея не новая и применяется как в нашей стране, так и за рубежом: например, в отношении Национальной ассоциации участников фондового рынка и Профессиональной ассоциации регистраторов, трансфер-агентств и депозитариев.
Правительство сделало еще один правильный шаг в направлении либеризации экономики, освобождая арбитражных управляющих от кабальной зависимости от чиновников. Принятие Закона о лицензировании и исключение из перечня лицензируемых видов деятельности арбитражного управления взбудоражило все сообщество, имеющее отношение к институту банкротства. Но прошло немного времени, Государственные органы и часть депутатского корпуса начали жалеть о содеянном и искать пути возврата.
Однако сообществу арбитражных управляющих необходимо быть бдительным и не дать власти взять в руки руководство этими организациями и заменить лицензии на аттестаты, как сделал Банк России, выдавая их на конкретные предприятия и, продлевая каждые полгода, что является тоже образчиком злоупотребления властью. Пока ни у кого не хватило храбрости оспорить эти подзаконные акты в Арбитражном, Верховном или Конституционном суде. Но если саморегулируемая организация будет одна (или очень мало), о чем говорят в кулуарах власти, то арбитражные управляющие достаточно быстро попадут в кабальную зависимость от руководителей организации, а скорее всего от какого-либо органа власти, т.е. ФСФО.
Саморегулируемых организаций должно быть много, они не могут быть очень многочисленными, потому что, если организация несет субсидиарную или солидарную ответственность за своего члена, то я, например, не хочу платить свои деньги за сотого, двухсотого члена организации, которого я не знаю и не могу проконтролировать его действия.
Арбитражный управляющий — это руководитель предприятия и за недобросовестные или неквалифицированные действия в соответствии с действующим законодательством должен нести гражданско-правовую, административную или уголовную ответственность. Никто не снимает ответственности с арбитражного управляющего, более того, возможно, при наличии умысла и ущерба ответственность должна быть усилена. Для этого есть судебные акты и следственные органы, органы прокурорского надзора и, наконец, кредиторы, имеющие все права контролировать и обращаться в названные органы. Все другие виды контроля приводят только к злоупотреблениям правом в отношении арбитражного управляющего и в конечном итоге порождают коррупцию. Мой двадцатилетний опыт работы в органах правосудия и правопорядка позволяет это утверждать.
Возвращаясь к функциям лицензирования, важно при создании саморегулируемых организаций обеспечить не только непреодолимый барьер для выхода на рынок непрофессионалов, но и дать возможность достойным получить образование. Надо не потерять существующие центры подготовки и закрепить законодательно необходимость получения таких знаний либо повышения квалификации, учитывая это при аккредитации, сертификации или применить какие-либо другие способы.
Хочу отметить, что имеющийся в настоящее время надзор за антикризисными управляющими со стороны ФСФО не только не справился с поставленной задачей, но и нанес значительный вред. Приведу мнение профессора В.В.Витрянского, высказанное на семинаре судей арбитражных судов России, специализирующихся на рассмотрении дел, связанных с банкротством: «На практике применение Положения о лицензировании ставит арбитражных управляющих в кабальную зависимость от должностных лиц Федеральной службы. Не выдерживает критики и юридическая сторона данного положения». Федеральная служба не смогла, а скорее не захотела поставить барьер тем недобросовестным кредиторам и другим заинтересованным лицам, пытающимся шантажировать либо расправиться с арбитражным управляющим. С помощью жалоб были незаслуженно «избиты» многие управляющие, беззащитны они и в настоящее время. Большинство созданных организаций, включая Гильдию, заинтересовано лишь в монополизации этого вида деятельности, они становятся зависимыми, а то и сращиваются с госструктурами.
Поэтому весьма актуально создание объединяющих саморегулируемых организаций, защищающих не только свои экономические интересы, но и законные права арбитражных управляющих. Для этого мы создали Палату антикризисных управляющих. Это необходимо для защиты нашего бизнеса, для того, чтобы суметь противостоять власти. Создание саморегулируемых организаций не уменьшит необходимости их объединения на почве обеспечения независимости, определения стандартов деятельности, методической работы с целью разработки предложений и рекомендаций, внесения предложений по совершенствованию нормативной базы, проведению конференций, семинаров.
Важно, чтобы каждый арбитражный управляющий понял, что только совместная деятельность и единомыслие в стратегических вопросах позволят защитить им себя и свой бизнес.

Э.К. РЕБГУН
председатель Палаты антикризисных управляющих
кандидат юридических наук

Межрегиональное независимое издание журнал «Эффективное антикризисное Управление» Спецвыпуск 2001.

«Ведомости», Елена Березанская

 Индивидуальным предпринимателям не под силу банкротить банки, этим должны заниматься специализирующиеся  на бан­кротствах компании, считают Эдуард и Елена Ребгуны. Их юридическая фирма «Комюр» занялась банкротствами в нача­ле 90-х и с тех пор принимала участие в процессах ликвидации многих предприя­тий и банков. Сегодня вся семья Ребгунов так или иначе причастна к банкротствам: Эдуард Ребгун работает конкурсным уп­равляющим в Мосбизнесбанке, его жена Елена банкротит Торибанк, старшая дочь Ольга — финансист в команде ликвидато­ров Нефтехимбанка, младшая дочь Инна занимается юридическими вопросами в Мосбизнесбанке.

           Кроме фирмы Ребгунов на рынке существует множество различных «ликвидационных отря­дов», которые отстаивают интересы определен­ных структур. Самыми известными фигурами в мире банкротств наряду с Ребгунами сейчас оста-юта юрист Андрей Бортич и бывший замести­тель министра юстиции Владимир Постышев. Фирма Бортича «Алекс» банкротила, например, Токобанк Постышев, который основал фирму под названием «НИИ правовой политики и про­блем правоприменения», по некоторым данным, до последнего времени руководил банкротст­вом банка МЕНАТЕП. Свою юридическую струк­туру по ведению банкротств имеет и Госинкор-холдинг, последним проектом которой пока все еще остается Промстройбанк. Все эти структу­ры продолжают сейчас борьбу за место кон­курсного управляющего в одном из крупнейших российских банков — Инкомбанке.

             — Среди западных банкиров распростра­нено мнение, что всеми арбитражными управляющими руководят Ребгуны. Как вы к этому относитесь?

            Елена Ребгун. Если бы это было так, мы были бы очень рады, но мы практики и поэтому лег­ко отличаем желаемое от действительного. Все дело в том, что западные банки — кредиторы наших крупнейших банкротов в последнее время ходят по одному и тому же кругу, а мы в различных ипостасях участвуем во многих крупных судебных процессах и собраниях кре­диторов крупных банков. Реально на рынке ра­ботают несколько команд, постоянно занима­ющихся процедурами банкротств. Кроме того, вокруг каждого банкротящегося банка сущест­вуют заинтересованные структуры, продвигаю­щие своих управляющих с целью защиты соб­ственных интересов.

            Эдуард Ребгун. К сожалению, большинство управляющих — это одиночки, которые пустились в плавание и пытаются что-то сделать,  предлагая свои услуги. Вероятно, можно работать в одиночку при банкротстве малых пред­приятий. Банкротство крупного объекта пред­полагает действие команд. Мы над всеми проек­тами работаем вместе. У нас юридическая фирма «Комюр» — КОМанда ЮРистов, которая ока­зывает юридические услуги предприятиям; Лик­видация же банка охватывает практически все институты гражданского права.

            На базе фирмы «Комюр» практически созда­на фабрика банкротств, в работе которой уча­ствуют и другие организации. Фабрика бан­кротств — это многообъектное производство, имеющее свою организационную структуру. Например, Мосбизнесбанк — это один из про­ектов, в котором роль управляющего принадле­жит мне. Во главе же фабрики действует коми­тет по управлению, который регулярно рассма­тривает процесс реализации каждого проекта и, конечно, новые проекты. Структура произ­водства состоит из групп — аналитической, юридической, бухгалтерской, производствен­но-технологической, административной и службы безопасности.

Ядро каждого подразделения — высоко­классные специалисты и менеджеры. Это поз­воляет параллельно, без ущерба для дела вести несколько проектов. Созданная производст­венно-технологическая база это позволяет. Масса возникающих проблем (даже в одном крупном проекте, где необходимо собрать не­сколько тысяч кредиторов, проанализировать кредитный портфель из нескольких сотен до­сье, провести в суде десятки дел и т. д.) решает­ся в соответствии с разработанными алгорит­мами действий. Это невозможно качественно сделать силами одного человека или группой профессионально не подготовленных людей. Отсюда и скандалы, и нарушения, практически сорванные собрания, бесконечные по числу и длительности судебные тяжбы.

            Сейчас мы обеспечиваем работу нескольких арбитражных управляющих. Конечно, закон не запрещает быть арбитражным управляющим сразу в нескольких структурах, однако почему-то многие судьи считают, что управляющий не справится с несколькими объектами. Для оди­ночек это, возможно, и справедливо, для нас — нет. У нас фамилия управляющего — это ответ­ственность, а не объем работы. Когда к нам об­ращаются заказчики с просьбой решить их проблемы, мы предлагаем кого-нибудь из сво­их арбитражных управляющих и говорим: «Не волнуйтесь. Управляющий имеет лицензию и все аттестаты, как положено, а мы будем рядом с ним». Сейчас у нас действительно есть много арбитражных управляющих, которые прошли обучение, имеют необходимые лицензии и ат­тестаты. Хорошие, симпатичные, грамотные ребята, но практически всегда принципиально важные решения они принимают вместе с ко­митетом по управлению, а алгоритм решения проблемы — с производственными группами. Мы, уже наработавшие опыт, делимся своими знаниями, работая в комитете по управлению.

             — Что заставляет западных кредиторов, которым в результате банкротства практически ничего не достается, прояв­лять активность в судах, на собраниях кредиторов?

            Э.Р. В банке-банкроте есть деньги, которые ук­рали, есть деньги, которые исчезли по объек­тивным причинам, но есть деньги, которые можно найти и вернуть. Они хотят это выяс­нить. Хотят знать, куда делись деньги и как они  пропали, стремятся уменьшить потери. Многие мои клиенты работают в серьезных компаниях и западных банках, которые присутствуют в этой стране и не собираются уходить. При всей криминальности бизнеса в нашей стране, включая коррупцию ‘и уход от налогов, в Рос­сии можно заработать, и хорошо заработать, поэтому западные кредиторы проявляют ак­тивность в процессе ликвидации банков. Завт­ра они снова придут. Не только с деньгами, но и с новыми знаниями и опытом.

             —  Когда и почему ваша юридическая фир­ма стала заниматься банкротствами?

            Э.Р. Наша фирма существует уже 11-й год. Она создавалась по настойчивым просьбам и тре­бованиям наших друзей с одной целью — по­мочь им заработать в правовом поле и не поте­рять уже заработанные деньги. Наши клиенты  — это в основном мои друзья или друзья моих друзей. Что касается банкротств, то для нас крестником является Интерпрогрессбанк, который предложил мне быть конкурсным управляющим банка «МАБИ».

            После выхода первого закона о банкротстве в 1992 г. я начал рассматривать банкротство как одно из возможных направлений передела част­ной собственности. Это нормально: более силь­ные должны занимать место тех, кто не спра­вился. Я тогда еще надеялся, что таким образом будет создаваться что-то новое К сожалению, до сих пор все только отнимают друг у друга, начинаешь в этом участвовать, хотя гораздо интереснее по­могать предприятиям развиваться. Очень мало клиентов, наполняющих рубли реальным содер­жанием, поэтому для предприятий и банков мы, как правило, бюро ритуальных услуг.

             —  Кто обычно идет в арбитражные уп­равляющие?

            Э.Р. Значительная часть — это потерявшие ра­боту люди. Много военных-отставников. Когда человек заканчивает лишь месячные — двухме­сячные курсы — это несерьезно. Арбитражный управляющий — это профессия, требующая высокого образовательного уровня. Успеха в этом деле может добиться только тот, у кого есть организаторские способности, необходи­мые для того, чтобы создать команду, которая поможет работать. К сожалению, в этом никто не хочет как следует разобраться. Я имею в ви­ду тех, от кого это зависит.

            Другой вопрос — какие структуры стоят за управляющим. Там, где крупные проекты, начи­нается конкуренция. Крупный банк — это деби­торская задолженность, большие возвраты иму­щества, залоги с оценкой от рубля до миллиар­да. Поэтому очень многим структурам, мощным структурам со связями в ведомствах, от кото­рых зависит назначение арбитражного управ­ляющего, удобно проводить свои кандидатуры. Если эта структура разумная, то она ставит про­фессионала, действует в интересах кредиторов, а не в интересах тех, кто украл деньги. Если же в конкурсное производство приходит управля­ющий или структура, думающая только о собст­венной выгоде, то жди скандалов, статей в прес­се, разбирательств в суде о защите прав и закон­ных интересов и т. д.

            Такие структуры предпочитают марионе­ток, которые просто сидят и мало что понима­ют. Я их встречал: сдавал вместе с ними экзаме­ны, преподавал им и через некоторое время мы с Еленой снова будем преподавать. Из всей мас­сы только 5-10% чего-то стоят.

             —  Конкурсный управляющий не может быть абсолютно независимым?

            Э.Р. Кто у нас в стране может быть независи­мым в своих решениях? Даже фигуры, дейст­вия которых определены и защищены процес­суальным законодательством, независимы весьма условно. Слишком много факторов, ко­торых в идеале не должно быть в обществе, влияют на их внутренние убеждения при при­нятии решений. Что касается арбитражного управляющего, то его обязанность и зависи­мость определяется федеральными законами. Однако в настоящее время управляющий пол­ностью зависит от тех, кто его назначает, про­веряет и может снять, отозвать лицензию. С выходом различных распоряжений, даже не являющихся нормативными актами, он стано­вится зависимым, а с выходом поправок к за­кону о банкротстве он становится кабально за­висимым, т. е. все будет зависеть не от личнос­ти управляющего, а от воли чиновника.

             —  В Мосбизнесбанке вы чувствуете себя независимым?

            Э.Р. Практически все действия управляющего регламентируются законом и указаниями ЦБ, если закон на них ссылается. Решения же по­являются в результате компромиссов, которые позволяют пополнять конкурсную массу. Я не­зависим в профессиональном их исполнении.

             — Для работы в банках вы дополнительно привлекаете различных специалистов. Чем в таком случае фирма отличается от индивидуального предпринимателя, который также может нанимать по­мощников, создавать команду?

            Э.Р. Я не дополнительно привлекаю специали­стов, а просто привлекаю, без них работа про­сто невозможна. Что касается фирмы или ин­дивидуального предпринимателя, это очень важно. Кто платит в случае нанесения ущерба? Индивидуальный предприниматель. Он отвечает своим имуществом, что очень серьезно. Фирма тоже будет расплачиваться своим иму­ществом, но его, как правило; у юристов мало. Если имущества много или уставный капитал велик, то арбитражный управляющий на этой фирме, как правило, наемный работник, что делает его еще больше зависимым.

             — По-вашему, обучение на курсах управляющих ничего не дает?

            Э.Р. В настоящее время обучение дает очень мало. Знания, которые арбитражный управля­ющий получает, ему лично практически не нужны. Ими уже обладают привлекаемые в процессе банкротства специалисты — юристы, финансисты, экономисты, бухгалтеры, оцен­щики и т. д. Поэтому форма обучения малоэф­фективна, а экзамены даже унизительны. От нас требуют все знать наизусть. По рядам ходит чи­новник и смотрит, чтобы мы, будущие руково­дители предприятий, не списывали. По итогам обучения проверяются не знания, а свойства памяти. А ведь каждое банкротство уникально. Представьте себе, что предприятие в тяжелом состоянии, но это не тонущий корабль или са­молет, попавший в штопор. Многие вопросы требуют размышлений и обсуждений. Под ру­кой должна быть любая литература, а рядом специалисты. А знание наизусть ответа на по­павшийся мне вопрос, платит ли налоги с транспортных средств автовладелец — инвалид третьей группы, вряд ли поможет в процессе ликвидации предприятия.

            В обучении необходимы семинары с обме­ном опытом и мнениями, могут быть зачеты, но не в школярской манере. Я бы сидел на семинаре допоздна, если бы там анализировали типичную для банкротства ситуацию. Например, на балансе предприятия детский сад и несколько жилых зда­ний, а денег нет. У местной администрации их тоже нет, а решение принимать надо.

             — Кого из конкурсных управляющих вы бы могли назвать своими конкурентами?

            Э.Р. У нас больше партнеров, чем конкурентов. Есть много толковых управляющих, но им сложно создать коллектив единомышленников и профессионалов. Информация на рынке бан­кротств о нас есть, и работы хватает. Нашей фирме приходится заниматься и многими дру­гими юридическими вопросами, которые обес­печивают постоянный поток заказов.

             — Подобная фирма, насколько мне извест­но, есть у Андрея Бортича. Вы считаете его своим конкурентом?

            Э.Р. Насколько я знаю, свою фабрику бан­кротств он не создал, но возглавляет правовую фирму и банкротством предприятий занима­ется давно и серьезно. Нам приходится совме­стно решать некоторые правовые вопросы. Были у нас и полярные интересы, но мы все решали на переговорах — как говорят, в досу­дебном порядке.

            Что касается рынка банкротств, то круг его участников в значительной степени опреде­лился. Мы знаем не только управляющих, но и многие структуры, работающие с арбитраж­ными управляющими по отдельным проектам. Конкуренция идет скорее не между управляю­щими, а между структурами, имеющими кон­кретный интерес к банку или предприятию. В этих скрытых баталиях присутствуют и чи­новники. Поэтому арбитражному управляю­щему помимо знания и опыта необходимо быть рыцарем многих качеств.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ  ИНСТИТУТА  БАНКРОТСТВ ДЛЯ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ  ПРЕДПРИЯТИЙ

В любой цивилизованной стране с развитой экономикой одним из  элементов механизма правового регулирования рыночных отношений является законодательство о банкротстве.

Основное назначение института банкротства заключается в банкротных функциях, в том, что из гражданского оборота исключаются неплатежеспособные предприятия (в случае их ликвидации), что служит оздоровлению рынка, а с другой стороны, этот институт дает возможность действующим предприятиям и организациям достичь финансовой стабильности.

Предусмотренная законодательством о банкротстве возможность применения к попавшим в трудное положение неплатежеспособным предприятиям реорганизационных процедур позволяет им восстановить статус полноценных субъектов рыночных отношений, поощряет предпринимательскую инициативу и риск, поскольку в случае неудачи они в значительной мере смягчают тяжелые последствия банкротства.

Несмотря на то, что банкротство для нашей страны – совершенно новое явление в сфере экономических отношений, предпринимательские круги и достаточно быстро адаптировали институт банкротства для другой сферы деятельности в гражданском обороте – в сфере оптимизации деятельности предприятий.

Институт банкротства позволяет собственнику преобразовать предприятие, избавиться от ненужных активов. В управлении предприятием возможности маневрирования возрастают, позволяя достаточно оперативно разделять структуры, выделяя и сохраняя «оазис» активов, приносящих прибыль. Этот, технически не простой маневр управления предприятием, требует серьезного, предварительного осмысления и достаточно длительной подготовки. Вместе с тем, он обеспечивает значительное повышение инвестиционной привлекательности предприятия наиболее экономичным способом.

В качестве примера можно предложить одну из схем преобразования предприятия с применением процедур банкротства – внешнего управления. При наличии задолженностей, незаменимую услугу может оказать заявление о признании  предприятия банкротом одним из кредиторов предприятия, либо самим собственником и ходатайство о введении процедуры банкротства – внешнего управления.

Процедура внешнего управления содержит в себе специальный институт, приспособленный для защиты интересов предприятия. Речь идет о моратории на удовлетворение требований кредиторов. Мораторий, так называемый  конкурсный иммунитет, можно рассматривать как механизм защиты интересов предприятия в период преобразования. Он позволяет использовать  план внешнего управления как план по выплате задолженности, освобождения от финансового давления или для преобразования предприятия. Поэтому, планируя сроки преобразования необходимо учесть, что эти сроки не могут превышать длительность процедуры внешнего управления.

Во время моратория, преобразование предприятия происходит без начисления подлежащих уплате процентов, не начисляются  неустойки  (штрафы, пеня) и иные финансовые  (экономические) санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение данных обязательств. Приостанавливается удовлетворение требований кредиторов по денежным обязательствам и обязательные платежи, сроки которых наступили до  ввода внешнего управления, а также исполнение исполнительных документов, снимаются аресты  и другие ограничения имущества. Внешнее управление позволяет продать ненужную часть предприятия, т.е. освободиться от активов, которые по существу являются пассивами.

Для того, чтобы провести преобразование предприятия с помощью внешнего управления необходимы важнейшие условия – решение арбитражного суда и предварительная полная экономическая и организационная подготовка. Только арбитражный суд принимает решение о признании должника банкротом  и выносит определение  о введении внешнего управления. Необходимо отметить,  что даже, если, собранием кредиторов принято решение об обращении в Арбитражный суд с ходатайством о признании должника  банкротом и открытии конкурсного производства, либо в арбитражный суд не представлено  ни одного решения первого собрания кредиторов, арбитражный суд вправе вынести определение о введении внешнего управления в случае, если имеются достаточные основания полагать, что решение первого собрания кредиторов об обращении в арбитражный суд с ходатайством  о признании должника банкротом и об открытии конкурсного  производства принято в ущерб большинству кредиторов и установлена реальная возможность  восстановления платежеспособности должника.

Таким образом, важнейшим фактором преобразования предприятия является  включение составной частью плана преобразования в план  внешнего управления, который убедит арбитражный суд в возможности восстановить платежеспособность предприятия.

Кроме того, применение процедуры банкротства позволит, опираясь на Федеральный закон, отказаться от невыгодных договоров, либо требовать от контрагента  исполнения договора. Практика показывает, что в процедуре банкротства удается выкупить со значительным дисконтом задолженность предприятия перед кредиторами.

Инвестиции в предприятия и договора с контрагентами заключенными во время процедуры банкротства, оплачивается вне очереди, что значительно усиливает гарантии возврата средств инвесторам, кроме того, закон позволяет конвертировать требования кредиторов в участие в предприятии в виде долей или акций.

Для преобразования предприятия с помощью процедуры банкротства, возможно использовать еще одну процедуру – мировое соглашение. При окончании проведения преобразования предприятия независимо от вида выбранной процедуры банкротства, после решения вопроса о реструктуризации выплат задолженности перед кредиторами и выплаты задолженности  по зарплате, трудовым договорам и выходным пособиям, закон позволяет заключить мировое соглашение.

Решение принимается большинством кредиторов  от общего числа кредиторов голосующих своими требованиями и с согласия всех кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества предприятия.

Мировое соглашение позволяет сразу прекратить процедуру банкротства  на любой стадии банкротства.

Предложенные схемы не исчерпывают возможностей использования института банкротства, при преобразовании предприятий, возможны другие схемы и их комбинации.

Важно точно определить цель преобразования предприятия. Проанализировать мешающие факторы: наличие кредиторов, включая величину задолженности, интересы кредиторов, степень необходимости  имущества, возможности ее реализации и т.д.. Определить каким временем и средствами предприятие и инвесторы располагают для разрешения поставленной задачи. Анализ всей совокупности факторов позволяет дать оптимальное решение для преобразования предприятия с наименьшими затратами.

Э.К.РЕБГУН
Генеральный директор
Юридической фирмы «КОМЮР»
кандидат юридических наук