ИННОВАЦИОННАЯ КОМПАНИЯ «БИЗНЕС-ЛОЦИЯ»

ПО СЛЕДАМ ПРИНИМАЕМОГО ЗАКОНА

Угрюмо думал я сегодня,
Что в нашей тьме, грызне, предательстве
Вся милость высшая Господня -
В его безликом невмешательстве.

Про новый закон о банкротстве писать можно много, но никуда не деться от ощущения бессмысленности.
Мы опять проиграли чиновникам, представляющим власть, подчеркиваю, не общество, а власть обществу — они диктуют свою волю, а точнее своеволие.
Невольно вспоминаешь слова М. Жванецкого: «Они что, в Москве такие умные, нет у них просто московская прописка».
В Законе не определены приоритеты общества, как будто забыто, что государство создано обществом и существует за его счет. Так, бесконечные выступления и публикации о необходимости восстанавливать производство бессмысленны, т. к. даже высокопрофессиональная команда не в состоянии в течение одного месяца провести финансово-экономические, технологические, маркетинговые и др. исследования, разобраться со старым управленческим аппаратом и, наконец, составить реальный план внешнего управления, восстанавливающий платежеспособность предприятия.
Досудебная санация — процедура из области фантастики; какой здравомыслящий инвестор будет вкладывать средства в разоренное предприятие, оставляю при этом старого собственника и некомпетентное руководство?
Так можно продолжать рассуждать о большинстве глав закона, но целью статьи является анализ не всего закона, а скорее того положения, в которое поставлены Арбитражные управляющие.
Что касается закона, то считаю однозначно — новая отрасль экономики, являющаяся следствием ее либерализации, получит третий по счету закон, который более реакционен чем старый и который не окажет никакого дополнительного положительного влияния на новую отрасль экономики по сравнению со старым законом. Кроме того, некоторые его нормы противоречат и Гражданскому кодеку, и Конституции РФ, что недопустимо. Особенно это касается роли государства, которое пролоббировало для себя функции контроля, но, учитывая, что различные федеральные органы являются участниками дел о банкротстве, не должно ущемлять интересы других участников делового оборота, во что не верится.
Даже в настоящее время Арбитражные управляющие назначаются из числа государственных служащих, в нарушение п. 1 ст. 19 Закона о банкротстве, ст. 2,124 Гражданского Кодекса РФ, ст. 8 Конституции РФ. Кроме того, деление арбитражных управляющих на категории противоречит федеральным законам (их нет ни в законе о банкротстве, ни в законе о лицензировании, но они есть в подзаконных актах, и Арбитражные суды, несмотря на то, что это является злоупотреблением властью, плодят подобные назначения).
Наконец, Президент в своем письме Пр-747 от 1 апреля 2000 г. в Государственную Думу к предыдущим поправкам в Закон о банкротстве четко выразил свое отрицательное отношение к назначению арбитражными управляющими государственных служащих.
Некоторое время назад вышло Распоряжение ФСФО РФ № 63-Р, в котором смешаны понятия компетенция и исключительная компетенция. ФСФО, зарегистрировав данное распоряжение в Министерстве Юстиции, которое почему-то отстранилось от правого анализа нормотворчества федеральных органов, теперь будет участвовать практически во всех собрани¬ях кредиторов с правом голоса. Дело за судами, но на их внутреннее убеждение при принятии решений влияют весьма много факторов, в том числе те, которых не должно быть в обществе. Поэтому судебные решения по одним и тем же вопросам неожиданны и разнообразны.
Что касается саморегулируемых организаций (СРО), то радостная эйфория прошла. В странах с либеральной экономикой СРО позволяют передать часть контрольных государственных функций профессиональным сообществам, а субсидиарная ответственность членов СРО гарантирует качество процесса и контроля.
А в России нас просто согнали в стадо, в котором я должен отвечать имуществом своей семьи за множество арбитражных управляющих, работающих по всей стране, действия которых я не могу проконтролировать.
Наконец, продажа имущества должника. Существуют остаточные, балансовые, рыночные, ликвидационные стоимости имущества. Все перечисленное, особенно при продаже зданий, предприятий как имущественного комплекса или бизнеса, дает широкие возможности суду, акционерам и кредиторам «вешать» на нас ответственность и разорять нас и наше сообщество. А суды за последние годы иногда выносят не только необоснованные, но даже одиозные решения.
СРО в России превращается отнюдь не в добровольные некоммерческие организации — Арбитражные управляющие вынуждены или идти в них, или убираться с рынка банкротств. Авторы закона диктуют нам организационно-правовую форму, структуру органов управления, численный состав, форму отчетности и даже определяют, как вести реестр, проводить собрания кредиторов.
Свобода у арбитражных управляющих осталась только в ужесточении требований друг к другу, а также в выборе применяемых друг к другу санкций.
Закон, очевидно, вскоре будет принят, но для управляющих он реакционен и зубодробителен. Пора подумать о выживании, о противостоянии произволу чиновников, о том, что действительно необходимо объединяться, чтобы защитить свой бизнес, причем объединяться не обязательно в СРО.
Мы для этого создали Палату антикризисных управляющих. Цель одна — объединиться и защитить свой бизнес.
Приведу одну из памяток для членов Палаты антикризисных управляющих.

ПАМЯТКА
членам палаты антикризисных управляющих
1. Мы не должны сталкиваться с властью один на один (не с государством, государство — это мы, а с властью).
2. Государство должно выполнять свои обязанности защищать каждого. В настоящее время мы не защищены.
3. Истинная власть — власть, которая помогает. Истинная честь — честь, которая спасает.
4. Мы отстаиваем свой взгляд на проблему.
5. Под ковром проблемы не решают, там происходят только собачьи свадьбы.
6. Главное, чего нам не хватает — это солидарности, особенно в противостоянии.
7. Конфликтовать надо, если есть смысл, если есть силы.
8. Надо быть спокойным и независимым.
9. Бизнес на доверии заканчивается кровью.
10. Тот, кто на тебя наехал, он справедлив или нет? Необходим ли компромисс? Оцени его ресурс.
11. Любая стена — это дверь для тех, кто не остановится в достижении цели.

Э.К. РЕБГУН
председатель Палаты
антикризисных управляющих
кандидат юридических наук

Информационно-аналитическое издание «АНТИКРИЗИСНОЕ УПРАВЛЕНИЕ»  №7-8 за 2002 год

Задача — добиться, чтобы антикризисное сообщество само гарантировало качество процесса банкротства и оказываемых в этой сфере услуг

Банкротства являются следствием возникшей конкуренции, а СРО, по сути, порождение либеральной экономики. Основное назначение саморегулируемых организаций — делегировать часть функций государственного управления профессионалам. В данном случае, задача — добиться, чтобы антикризисное сообщество само гарантировало качество процесса банкротства и оказываемых в этой сфере услуг.
Но если СРО — деловое партнерство, оно должно быть добровольным. Однако, закон с самого начала загоняет их в жесткие рамки, диктуя определенную структурно-организационную форму, вводя излишнюю регламентированность, отчетность и подконтрольность. Можно следить за 50 членами, но когда в СРО предполагается 100 и более человек, то о каком строжайшем отборе и поручительстве за каждого идет речь? Один натворит, а расхлебывать придется всем, потому что вся организация ставится под удар. И ни суд, ни ФСФО — никто не позаботится о понесенном материальном и моральном ущербе.
Требования ужесточаются — но только по отношению к антикризисным управляющим, к которым могут быть применены десятки карающих санкций со стороны контролирующих органов, не несущих, кстати, никакой ответственности за свои действия, поступки и притеснения. В этом смысле закон просто реакционен — он ставит СРО в кабальную зависимость от чиновников. 

Э.К. РЕБГУН
председатель Палаты
антикризисных управляющих
кандидат юридических наук

Межрегиональное независимое издание журнал «Эффективное антикризисное Управление» «ЭАУ» №7-8 за 2002 год

РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В ПРОЦЕДУРЕ БАНКРОТСТВА

Наверное, эта роль не может быть однозначна, т.к. значительная часть предприятий принадлежит непосредственно государству, в других же оно является собственником акций; отдельную позицию необходимо выработать по отношению к социально и экономически значимым предприятиям, независимо от их форм собственности, а также к предприятиям оборонного типа.

Представляется, что государство не должно быть равнодушным к предприятиям, не перечисленным выше, но во всех случаях, оно должно законодательно обеспечивать чистоту, прозрачность и объективность проведения процедуры банкротства. Во многих процедурах банкротства государство выступает в качестве кредитора, причем при банкротстве промышленных предприятий задолженности перед бюджетом и ресурсовладеющими предприятиями, в которых государство имеет контрольный пакет акций, составляют от 50 до 70 % общей задолженности.
Кроме того, государство в некоторых процедурах банкротства правомочно выступает и как должник, и как кредитор, а иногда даже назначает арбитражными управляющими государственных служащих (последнее — исключительно «в государственных интересах»), пренебрегая нормами Конституции — закона прямого действия, нормами Гражданского кодекса РФ, Федеральными законами о лицензировании и банкротстве.
Анализ действующего законодательства о банкротстве и проекта Закона показывает, что до настоящего времени государством не сформулированы приоритеты как по отношению к государственной собственности, так и к предприятиям других форм собственности.
Знакомясь с выступлениями представителей законодательной и исполнительной власти, приходится слышать только о криминальном переделе собственности, надзоре и контроле за арбитражными управляющими, необходимостью восстанавливать предприятия и т.д. Совершенно ясно, что эту позицию нельзя назвать осознанной.
Появляются ощущения, что говорящие забыли, что Государство — это cовокупность органов власти, и что первые два посыла — это прерогатива МВД и Прокуратуры, и нет необходимости ФСФО брать на себя прокурорские функции, и что ущерб можно взыскивать в гражданско-правовом и уголовно-правовом порядке, для этого и существует судебная власть. И эту роль государство давно выполняет. Может быть касательно института банкротств не хватает практики, тогда необходимо ее приобретать. Давайте спросим у пугающих общество криминальным переделом, сколько раз они возбуждали уголовные дела, сколько этих дел получали судебную перспективу? Какие материалы они предоставляли суду и следствию для создания прецедента? Обстоятельного ответа не будет. Поэтому не надо сотрясать воздух и пугать общество — во всех этих заявлениях прослеживается только шкурные интересы.
Что касается фраз о необходимости восстановления предприятия в процедуре банкротств, произнесенных на заседании в Думе почти всеми руководителями государственных ведомств, то это приводит в изумление.
Основной задачей института банкротств является исключение из делового оборота неплатежеспособного предприятия. Действительно, восстановление платежеспособности предприятия является одним из таких путей. Но может ли Общество это себе позволить? Нужно ли это для конкретного предприятия или даже отрасли? Например, экономически могучая Япония отказалась от целой отрасли по строительству крупнейших танкеров из-за их невысокой рентабельности. Если верить прессе, приводящей различные экономические выкладки, то около 80% предприятий имеют устаревший станочный парк и технологию, а продукция неконкурентноспособна. Нужно ли все это восстанавливать? Может быть, что-то и нужно, но захотят ли инвесторы вкладывать средства, не поменяв не справившийся менеджмент и не убрав нерадивого собственника?
Будет ли инвестор вкладывать средства в неподчиняющийся ему менеджмент и производство, если в настоящее время кредитор пятой очереди (инвестор) получает 1,5 копейки с рубля задолженности перед ним?
Роль государства в деле оздоровления промышленного бизнеса может иметь большое значение задолго до возбуждения дела о банкротстве, когда предприятие только начинает испытывать первые трудности, попав в нелегкое положение. Кроме того, восстановление платежеспособности возможно и во время процедуры внешнего управления.
ФСФО ввело понятие мониторинга для создания необходимых условий для реализации государственной политики, направленной на предупреждение банкротств. Таким образом, с апреля 1999 г. проводится систематический анализ (мониторинг) финансового состояния экономически и социально значимых предприятий.
Непонятно, почему мониторинг до сих пор не расширен до анализа всех государственных предприятий. Именно на этом этапе требуется антикризисное управление, именно на этом этапе при фактическом отсутствии собственника начинается передел собственности, иногда и с криминальными оттенками.
Не арбитражный управляющий, а директора, понимающие, что предприятие им не принадлежит, бесконтрольно владеющие предприятием много лет, доводят его до банкротства, накачивают задолженности, имеют поддержку местной администрации, банков, знают и поставщиков энергоресурсов, сырья, и заказчиков продукции. Именно таким образом задолго до объявления банкротства формируется портфель кредиторской задолженности.
Местный представитель ФСФО — слуга двух господ — в большей мере зависит от местной администрации, чем от Федерального руководства.
Именно на этом этапе нужен государственный контроль за чистотой и прозрачностью отношений вокруг конкретного предприятия.
Здесь трудно согласится с озвученной на конференции позицией бывшего руководителя ФСФО г-на Г.К.Таля, сказавшего, что кредитор должен участвовать в процедурах банкротства дважды — на первом собрании кредиторов и при получении задолженности. Кредиторы могут и должны участвовать в процедурах банкротства, это их средства расходуются на проведение процедур, а оставшееся распределяется между ними пропорционально задолженности.
Государство должно обратить свое внимание на кредиторов, т.к. некоторые из них сговариваются с арбитражным управляющим или заставляют управляющего работать только в их интересах, используя его зависимость от процедуры голосования. Особенно это относится к кредиторам, имеющим контрольный пакет при голосовании. Возможно, настало время разработать и законодательно закрепить меры ответственности кредиторов за противоправные действия.
Как ранее указывалось, в промышленном бизнесе контрольный пакет кредиторской задолженности находится у государства или зависит от его влияния (ресурсораспределяющие предприятия). Таким образом, ФСФО как специально созданный орган государства имеет возможность как выполнять значительные работы по мониторингу предприятий, разработке антикризисных программ, так и представлять интересы государства в качестве кредитора. В этой связи установление контроля арбитражного управляющего или организаций арбитражных управляющих есть элемент злоупотребления властью, что должно оспариваться и ограничиваться законодательно.
Следует признать, что государство не справилось с основными целями лицензирующего органа — недопущением непрофессионалов на рынок и надзором за деятельностью арбитражных управляющих. На рынке оказались тысячи случайных, плохо подготовленных людей. Не справилось государство и с надзорными функциями, хотя они были заменены на незаконные карательные в отношении Арбитражных управляющих.
Контролировать арбитражных управляющих могут только профессионалы, а это другие арбитражные управляющие, а также лица, участвующие в деле о банкротстве, и суд.
Появление саморегулируемых организаций является следствием нескольких причин, основная из которых — это, конечно, необходимость либерализации экономики и построения рыночных отношений, вторая причина — замена дорогостоящего государственного регулирования на более профессиональный и действенный контроль самими членами СРО, третья — установление дополнительных механизмов имущественной ответственности арбитражного управляющего и дополнительных способов компенсации возможных убытков от действий арбитражных управляющих.
В настоящее время делаются попытки создать и утвердить государственные стандарты деятельности члена СРО. Убежден, что в такой сложной и многоплановой деятельности как антикризисное управление невозможно создать единый стандарт.
Государство должно ограничиться формулировкой требований и стандартов, а выработка стандартов и контроль за их выполнением — дело СРО.
Что бесспорно, так это то, что государство должно предусмотреть защиту прав арбитражных управляющих-членов СРО от неправомерных действий руководителей самой саморегулируемой организации.
В этом смысле необходим надзор государственного органа. Надзор как реакция на возможную внештатную ситуацию, а не контроль в виде отчетностей, регулярных или выборочных проверок. Иначе это будет шаг назад от рыночной экономики, опять появится возможность манипуляции в процедурах банкротств со стороны чиновников под видом особых «государственных интересов». Кроме того, появится соблазн для чиновников получить «благодарность» в размере многолетнего должностного оклада. Государство должно стремиться к тому, чтобы банкротство стало прозрачной процедурой урегулирования спора между должником и кредиторами, чем оно и является в цивилизованных странах.
Многолетняя практика работы в качестве арбитражного управляющего, консультирование других арбитражных управляющих при проведении всех процедур банкротства, преподавание в центрах подготовки и переподготовки арбитражных управляющих, а также анализ публикаций о банкротстве позволяет утверждать, что основной ролью, а скорее — основным долгом государства перед обществом должно являться уменьшение возможностей для различных манипуляций предприятиями со стороны чиновников. Для этого необходимо исключить вмешательство государства в процедуру банкротства.
Роль государства в мерах по предупреждению банкротств должна быть усилена. Текущий контроль должен проводиться не только за экономическими и социальными объектами, а за всеми предприятиями, имеющими отношение к государственной собственности.
Мониторинг должен своевременно выявить предприятие, попавшее в трудное финансовое состояние.
Государство должно определиться, какую роль оно передает своим органам — роль должника или кредитора.
Если должника, то тогда разрабатываются программы антикризисного управления. Если государство по различным причинам не может или не в состоянии выполнять функции собственника, то при наличии признаков банкротства оно формирует свои позиции в качестве кредитора.
Банкротство должно стать частным делом урегулирования отношений между должником и кредитором, в котором государство является полноправным участником делового оборота.

Э.К. Ребгун
Председатель Палаты
Антикризисных Управляющих
кандидат юридических наук

Информационно-аналитическое издание «АНТИКРИЗИСНОЕ УПРАВЛЕНИЕ»  №1-2 за 2002 год

ВОПРОСЫ, ВОПРОСЫ, ВОПРОСЫ…

В последнее время в профессиональной среде, связанной с процедурами банкротства, развернулась дискуссия о способах организации данного вида антикризисного управления. При этом дискуссия со всей очевидностью сосредоточилась на том, кто будет управлять арбитражным управляющим — лицом, непосредственно осуществляющим процедуры банкротства.
А почему, собственно, она возникла сейчас? Почему этот вопрос никто не обсуждал, например, год назад?
Напомним, что в настоящее время Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» предъявляет к арбитражному управляющему ряд требований. Арбитражный управляющий, в частности, должен:
— быть зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя;
— обладать специальными знаниями в области антикризисного управления, подтвержденными соответствующим документом Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству (ФСФО России);
— обладать лицензией арбитражного управляющего, выдаваемой ФСФО России;
— быть зарегистрированным в арбитражном суде в качестве арбитражного управляющего;
— сообщить о своей регистрации в арбитражном суде в ФСФО России.
Однако в августе нынешнего года стало известно, что в соответствии с новой редакцией Федерального закона «О лицензировании отдельных видов деятельности» в феврале следующего года лицензирование арбитражного управления отменяется.
Отмена лицензирования арбитражного управления приводит к тому, что ФСФО России утрачивает свои полномочия по выдаче и отзыву лицензий арбитражного управляющего и, соответственно, не сможет создавать основания для отстранения арбитражным судом арбитражного управляющего от исполнения им своих обязанностей, как это предусмотрено Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)». Кроме того, ФСФО России теряет функцию надзора за соблюдением арбитражными управляющими законодательства Российской Федерации, предусмотренную для лицензирующего органа Федеральным законом «О лицензировании отдельных видов деятельности».
Вот и ответ на поставленный вопрос: с отменой лицензирования исчезает властная «карательная» функция ФСФО России в отношении арбитражных управляющих. Почему «карательная»? Да, потому, что никакой иной ФСФО России себе и не создавала. Например, ФСФО России практически не занималась и не занимается разработкой правовых актов, а также соответствующих рекомендаций и разъяснений, направленных на создание механизмов реализации целого ряда законоположений, особенно носящих спорный характер. А ведь это — прямая обязанность ФСФО России, ее выполнение должно повышать эффективность и облегчать работу арбитражных управляющих. На фоне бездействия ФСФО России в нормотворчестве, приводящего во многих случаях к ненадлежащему исполнению законодательства, особенно ярко проявляется ее активность в контроле арбитражных управляющих. Можно также отметить, что за четыре года ФСФО России даже не создала в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» специализированный фонд, призванный обеспечивать реализацию арбитражными управляющими процедур банкротства в отношении отсутствующего должника и предоставлять им дополнительные гарантии в виде минимального вознаграждения.
Что же делать? Арбитражного управляющего некому «карать» (под «некому» подразумевается ФСФО России). Справедливости ради необходимо отметить, что в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» у арбитражного суда остается достаточно оснований для отстранения арбитражного управляющего от исполнения им своих обязанностей, а функция надзора за соблюдением законодательства Российской Федерации руководителями коммерческих организаций, коими по существу являются арбитражные управляющие, согласно Федеральному закону «О прокуратуре Российской Федерации» имеется у прокуратуры.
Таким образом, есть кому жаловаться на незаконные действия (бездействие) арбитражного управляющего и есть кому принимать соответствующие решения. Безусловно, остается открытым вопрос об эффективности перечисленных органов, но этот вопрос относится и к ФСФО России.
В этот же период становится актуальным механизм реализации предусмотренных Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» прав должника и его кредиторов на возмещение арбитражным управляющим убытков, причиненных его действиями (бездействием), нарушающими законодательство Российской Федерации. Обеспокоенность должника и кредиторов является в некоторой степени оправданной, так как при назначении арбитражного управляющего на объект у него как у индивидуального предпринимателя никто не спрашивает, каким по составу и размеру имуществом он обладает и может ли на него быть наложено взыскание по решению суда. Другими словами, безусловно, сегодня на лицо дисбаланс между управленческими возможностями арбитражного управляющего и его материальной ответственностью.
В качестве гарантии возмещения убытков арбитражным управляющим предлагается введение страхования своей гражданской ответственности по арбитражному управлению в размере 1 млн. руб. Так как эта сумма незначительна для должника и кредиторов и огромна для арбитражного управляющего, можно говорить о том, что, с одной стороны, арбитражного управляющего a priori подозревают в неправомерных замыслах, а с другой стороны, он ранее уже подобную сумму неправомерно накопил (а как иначе при том вознаграждении, которое устанавливает арбитражный суд). Ну, хорошо, нашел арбитражный управляющий требуемую сумму и заключил договор страхования со страховой компанией. Так он теперь должен выполнять дополнительно требования страховщика, которые могут не согласовываться с требованиями законодательства о банкротстве. Как ему быть?
Попутно заметим, что в то же время почему-то никто не рассматривает необходимость страхования самими кредиторами возможных убытков от незаконных действий (бездействий) арбитражного управляющего, кандидатуру которого они сами предложили арбитражному суду.
И вот для решения созданной извне проблемы арбитражному управляющему указывают прямой путь: войти членом в создаваемые в законодательном порядке так называемые «саморегулируемые» организации арбитражных управляющих.
Желание создавать такие организации возникло по разным объективным и субъективным причинам, но главные из них связаны с тем, что имеется необходимость:
— осуществлять надзор за арбитражными управляющими (возникла в связи с грядущей отменой лицензирования арбитражного управления);
— повышать профессиональные требования к подготовке арбитражных управляющих и их деятельности (возникла в связи с организацией ФСФО России массового приема в арбитражные управляющие);
— консолидировать личные имущественные возможности арбитражных управляющих для страхования их гражданской ответственности (вложить, например, 1 млн. руб. в страховку сегодня не каждому по карману);
— создать организованный рынок услуг арбитражного управления (эту необходимость не надо, по-видимому, объяснять).
Дополнительной причиной создания таких организаций является крайняя неудовлетворенность, как органов власти, так и самих арбитражных управляющих деятельностью существующих в стране гильдий профессиональных арбитражных управляющих.
Итак, посмотрим, что же предлагается создать.
Прежде всего, термин «саморегулируемые» организации не раскрыт, однако предлагаемые утвердить законодательно нормы свидетельствуют о том, что деятельность таких организаций будет далеко не саморегулируемой, а жестко регламентированной. Достаточно перечислить следующие обязанности таких организаций, которые предлагается утвердить законодательно:
— разработать и утвердить стандарты деятельности своих членов;
— зарегистрироваться не менее чем в пяти арбитражных судах;
— предлагать своих членов в качестве арбитражных управляющих;
— проводить проверки деятельности своих членов не реже 1 раза в 3 года;
— страховать гражданскую ответственность своих членов;
— поддерживать размер собственных средств не менее 1 млн. руб.;
— полностью гасить убытки, нанесенные арбитражным управляющим своими действиями;
— создавать квалификационный комитет, состоящий не менее чем из 9 своих членов;
— рассматривать в месячный срок жалобы на нарушения своих членов;
— публиковать информацию об исключении из организации своих членов за собственный счет.
Предполагается, что в качестве «саморегулируемых организаций» должны выступать некоммерческие организации (почему некоммерческие?), членами которых должны являться не менее 50 арбитражных управляющих. В то же время, например, ФСФО России считает, что такие организации должны включать в себя тысячи членов.
Арбитражному управляющему вменяется в обязанность следовать стандартам деятельности арбитражного управляющего, разработанным организацией, членом которой он является (стандартов может быть столько же, сколько организаций), или правилами, устанавливаемыми страховщиком (правил может быть столько же, сколько страховщиков). При этом ни арбитражный суд, ни должник, ни его кредиторы отношения к таким стандартам или правилам не имеют и не обязаны знать о них.
Арбитражный управляющий может быть исключен их вышеуказанной организации за неисполнение требований стандартов и, соответственно, отстранен от обязанностей арбитражного управляющего. Такая же норма предлагается за несоблюдение правил страховщика. Таким образом, получается, что деятельность арбитражного суда в отношении арбитражного управляющего поставлена в зависимость от стандартов и правил, установленных лицами, даже не участвующими в делах о банкротстве.
Наконец, предлагается возмещать убытки, причиненные деятельностью арбитражного управляющего — члена «саморегулируемой» организации — этой организацией, в том числе через субсидиарную ответственность ее членов. Подобная ситуация может привести к банкротству индивидуальных предпринимателей-членов этой организации и, соответственно, к лавинообразному отстранению их от обязанностей арбитражных управляющих. В связи со сказанным новый вопрос: кто из членов «саморегулируемой» организации готов будет принять в «свою» организацию под собственную материальную ответственность сотого или тысячного нового члена, которого он, естественно, не знает и чьи действия не может контролировать?
Теперь несколько других важных вопросов. Каким образом, и по каким основаниям будут официально признаваться такие организации? Что будет со страховкой и деятельностью арбитражного управляющего в случае его исключения из членов такой организации или при ликвидации регистрации организации в арбитражном суде?
И вот здесь ожидаемо «выплывает» ФСФО России. Уже сегодня она говорит о необходимости своего полноправного участия в руководящих органах «саморегулируемых» организаций арбитражных управляющих. А субсидиарную ответственность ФСФО России будет нести? Можно не отвечать?
Итак, на деле арбитражному управляющему все равно, будет ли его «карать» государственный орган или его коллеги под руководством государственного органа. Может быть, стоит вернуться назад к лицензированию, к которому уже вроде бы приспособились? К тому же отзыв лицензии можно оспорить в суде…
Тоже не получится. Ведь очевидно, что законодатель отказался от лицензирования арбитражного управления не только исходя из своих либеральных наклонностей, но и вследствие неэффективности данной деятельности со стороны ФСФО России. Сегодня рынок заполнен 14000 арбитражных управляющих, очень часто оказавшихся на нем случайно, без необходимых для этого знаний и навыков. Надзор за деятельностью арбитражных управляющих в нарушение законодательных норм превращен в контроль за их действиями, который очень часто осуществляется слабо подготовленными чиновниками.
В заключении хотелось бы поставить главные вопросы.
Кем является государство в каждой конкретной процедуре банкротства? Если государство является собственником должника, то почему не концентрирует свое внимание на его деятельности, почему не участвует в восстановлении его платежеспособности, как до введения процедур банкротства, так и после их введения? Если государство является кредитором должника, то почему не концентрирует свои долги в одних руках и не принимает мер для прекращения их накопления, как до введения процедур банкротства, так и после?
И что, собственно, хочет государство в лице государственных органов от процедур банкротства и от арбитражных управляющих? Представляют ли государственные органы в лице отдельных чиновников государство в данной сфере экономики или же они решают свои властные интересы, являясь одновременно и собственником должника в разном виде и его кредитором и надзирателем?

Э.К. РЕБГУН
Юрий Лебедев
«Палата антикризисных управляющих»

ДАЙТЕ АРБИТРАЖНОМУ УПРАВЛЯЮЩЕМУ СПОКОЙНО РАБОТАТЬ

Процедура лицензирования арбитражных управляющих была призвана решить две основные задачи: отсечение неподготовленных предпринимателей и надзор государства за деятельностью арбитражных управляющих.
С лицензированием ФСФО не справилась. Рынок арбитражного управления заполнен лицами, которые ранее не нашли себя в другом виде деятельности, а обучение по программе ФСФО не дало им необходимых знаний и навыков, чтобы успешно решать задачи антикризисного управления.
В нарушение ФЗ федеральная служба превратила функцию надзора в сплошной контроль. Сдержать лавину нарушений чиновникам ФСФО, профессиональные качества (опыт и знания) которых, особенно на местах, весьма невысоки, не удалось. Тогда зачем лицензирование, тем более возврат к нему? Никто не мешает государству участвовать в процессе контроля, но в рамках Закона, без злоупотребления правом. Нормотворчество бывшего руководства ФСФО создало дополнительные трудности получения лицензий и внесло значительную долю в деформацию единой системы института банкротств. В настоящее время кредиторский пакет государства практически на всех предприятиях промышленности составляет от 30 до 50%, а с учетом ресурсосберегающих организаций (значительная доля их принадлежит государству) общая задолженность возрастает до 60-80% — вот законные рычаги контроля. Поэтому недопустимо, когда государство является заинтересованной стороной и контролером, да еще и собственником. Полным правовым нигилизмом можно назвать явление, когда в нарушение Закона о банкротстве, не позволяющего арбитражному управляющему быть заинтересованным лицом в отношении должника и кредитора, назначать государственного служащего — сотрудника ФСФО — арбитражным управляющим на крупные предприятия. Тем самым нарушились основные принципы гражданского права России — равенства, проявления воли, самостоятельность участников отношений, определяемые ст. 15, 55, 76, 90 Конституции РФ ст. 1, 2, 124 Гражданского кодекса РФ.
Поэтому поручить вопросы лицензирования, контроля арбитражного управления самим управляющим — своевременное и правильное решение.
Идея не новая и применяется как в нашей стране, так и за рубежом: например, в отношении Национальной ассоциации участников фондового рынка и Профессиональной ассоциации регистраторов, трансфер-агентств и депозитариев.
Правительство сделало еще один правильный шаг в направлении либеризации экономики, освобождая арбитражных управляющих от кабальной зависимости от чиновников. Принятие Закона о лицензировании и исключение из перечня лицензируемых видов деятельности арбитражного управления взбудоражило все сообщество, имеющее отношение к институту банкротства. Но прошло немного времени, Государственные органы и часть депутатского корпуса начали жалеть о содеянном и искать пути возврата.
Однако сообществу арбитражных управляющих необходимо быть бдительным и не дать власти взять в руки руководство этими организациями и заменить лицензии на аттестаты, как сделал Банк России, выдавая их на конкретные предприятия и, продлевая каждые полгода, что является тоже образчиком злоупотребления властью. Пока ни у кого не хватило храбрости оспорить эти подзаконные акты в Арбитражном, Верховном или Конституционном суде. Но если саморегулируемая организация будет одна (или очень мало), о чем говорят в кулуарах власти, то арбитражные управляющие достаточно быстро попадут в кабальную зависимость от руководителей организации, а скорее всего от какого-либо органа власти, т.е. ФСФО.
Саморегулируемых организаций должно быть много, они не могут быть очень многочисленными, потому что, если организация несет субсидиарную или солидарную ответственность за своего члена, то я, например, не хочу платить свои деньги за сотого, двухсотого члена организации, которого я не знаю и не могу проконтролировать его действия.
Арбитражный управляющий — это руководитель предприятия и за недобросовестные или неквалифицированные действия в соответствии с действующим законодательством должен нести гражданско-правовую, административную или уголовную ответственность. Никто не снимает ответственности с арбитражного управляющего, более того, возможно, при наличии умысла и ущерба ответственность должна быть усилена. Для этого есть судебные акты и следственные органы, органы прокурорского надзора и, наконец, кредиторы, имеющие все права контролировать и обращаться в названные органы. Все другие виды контроля приводят только к злоупотреблениям правом в отношении арбитражного управляющего и в конечном итоге порождают коррупцию. Мой двадцатилетний опыт работы в органах правосудия и правопорядка позволяет это утверждать.
Возвращаясь к функциям лицензирования, важно при создании саморегулируемых организаций обеспечить не только непреодолимый барьер для выхода на рынок непрофессионалов, но и дать возможность достойным получить образование. Надо не потерять существующие центры подготовки и закрепить законодательно необходимость получения таких знаний либо повышения квалификации, учитывая это при аккредитации, сертификации или применить какие-либо другие способы.
Хочу отметить, что имеющийся в настоящее время надзор за антикризисными управляющими со стороны ФСФО не только не справился с поставленной задачей, но и нанес значительный вред. Приведу мнение профессора В.В.Витрянского, высказанное на семинаре судей арбитражных судов России, специализирующихся на рассмотрении дел, связанных с банкротством: «На практике применение Положения о лицензировании ставит арбитражных управляющих в кабальную зависимость от должностных лиц Федеральной службы. Не выдерживает критики и юридическая сторона данного положения». Федеральная служба не смогла, а скорее не захотела поставить барьер тем недобросовестным кредиторам и другим заинтересованным лицам, пытающимся шантажировать либо расправиться с арбитражным управляющим. С помощью жалоб были незаслуженно «избиты» многие управляющие, беззащитны они и в настоящее время. Большинство созданных организаций, включая Гильдию, заинтересовано лишь в монополизации этого вида деятельности, они становятся зависимыми, а то и сращиваются с госструктурами.
Поэтому весьма актуально создание объединяющих саморегулируемых организаций, защищающих не только свои экономические интересы, но и законные права арбитражных управляющих. Для этого мы создали Палату антикризисных управляющих. Это необходимо для защиты нашего бизнеса, для того, чтобы суметь противостоять власти. Создание саморегулируемых организаций не уменьшит необходимости их объединения на почве обеспечения независимости, определения стандартов деятельности, методической работы с целью разработки предложений и рекомендаций, внесения предложений по совершенствованию нормативной базы, проведению конференций, семинаров.
Важно, чтобы каждый арбитражный управляющий понял, что только совместная деятельность и единомыслие в стратегических вопросах позволят защитить им себя и свой бизнес.

Э.К. РЕБГУН
председатель Палаты антикризисных управляющих
кандидат юридических наук

Межрегиональное независимое издание журнал «Эффективное антикризисное Управление» Спецвыпуск 2001.