ИННОВАЦИОННАЯ КОМПАНИЯ «БИЗНЕС-ЛОЦИЯ»

Социальная защита трудовых прав работников — это одна из важнейших задач, которую должно решать государство в лице уполномоченных органов с помощью антикризисного сообщества. 

Более чем десятилетняя практика сопровождения процедур банкротства убеждает, что социальная защита трудовых прав работников возможна лишь при условии восстановления платежеспособности предприятия, обнаруженной на ранней стадии появления первых признаков несостоятельности, при применении решительных антикризисных мер, направленных на снятие социальной напряженности и реабилитации Трудового права в РФ. Это одна из важнейших задач, которую должно решать государство в лице уполномоченных органов с помощью антикризисного сообщества.

 Практика банкротств российских предприятий выявила однозначную картину в отношении социальной защиты трудовых прав работников при несостоятельности работодателей, руководящих производством, значительная часть которых почти полностью разорена еще до возбуждения процедуры банкротства, и лишь мизерный процент предпринимает усилия либо еще способен восстановить платежеспособность в ходе финансового оздоровления или внешнего управления. Поэтому сегодня в промышленном комплексе страны преобладает принудительная ликвидация отечественных производств. За исключением тех единичных случаев, когда покупателем бизнеса (имущественного комплекса) становится собственник, заинтересованный в сохранении целевого профиля и квалифицированного костяка рабочих, хотя остальной массе все равно грозит неминуемое увольнение.
Штудируя последний закон о банкротстве, нельзя не отметить его явную направленность к восстановлению платежеспособности предприятий, сохранению рабочих мест. Даже в случае ликвидационного конкурсного производства работники значатся в очереди «привилегированных» Однако от этого им не легче. Учитывая, что на большинстве предприятий не проводилась модернизация в среднем более 15 лет, и о восстановлении платежеспособности говорить не приходится. По большому счету они не конкурентоспособны и существуют преимущественно за счет периферийного рынка. Первые признаки несостоятельности у них проявляются задолго до вынесения судебного определения. Но чиновники, контролирующие федеральные и муниципальные предприятия, воспринимают действующий институт банкротства исключительно как инструмент несанкционированного передела собственности, не усматривая в нем последнюю реальную возможность, восстановить предприятие путем объявления моратория на требования погашения задолженности кредиторам. Например, на Архангельской базе тралового флота, после возникновения задолженности в несколько сот миллионов рублей, Арбитражный суд по заявлению директора ФГУП АБТФ ввел процедуру наблюдения, но под давлением Госкомрыболовства РФ и администрации области, игнорируя действующий закон, около 6 месяцев не назначал временного управляющего, основной задачей которого являлось проведение финансово-экономического анализа состояния предприятия и установление причин несостоятельности.
Таких примеров правового нигилизма немало. Чтобы решить проблему социальной защиты трудовых прав работников, нужно эффективнее заниматься профилактикой банкротств. И, прежде всего, восстановить регулярный мониторинг — причем, не только социально и экономически значимых предприятий, которых в общей сложности насчитывается порядка двух тысяч, но и других, принадлежащих к федеральной и муниципальной собственности. А то, что производство за 1,5-2 года до объявления банкротом начинает испытывать первые трудности, несложно заметить по перебоям в выплате зарплаты, оплате бюджету и внебюджетные фонды, ресурсораспределяющие организациям. Именно в это время государство призвано определиться по двум основополагающим моментам: насколько оно заинтересовано в функционировании данного предприятия и какую роль отводит полномочным органам — должника или кредитора. Если должника, то требуется предоставление гарантий по разработке и осуществлению плана антикризисного управления по восстановлению платежеспособности. Если кредитора, то банкротство становится частным делом кредитора и должника, но, не устраняя при этом участия государства.
В любом случае необходим надлежащий контроль, т.к. именно директорский корпус, владеющий предприятием и доводящий его до разорения, формирует кредитный портфель задолго до объявления его банкротом. Таким способом тысячи федеральных и муниципальных предприятий перестали быть государственными и получили не эффективного, а аффилированного с чиновниками собственника. Что касается акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью, то, очевидно, здесь уполномоченные органы нарочито тянут с возбуждением процедуры, терпеливо ожидая, пока предприятия не разорятся за счет некомпетентности руководства, либо из них загодя выведут все активы, чтобы потом признать наличие недостаточности имущества объективным фактором для погашения долгов. Поэтому сегодня только своевременное возбуждение дел о банкротстве со стороны уполномоченных органов способно привести к росту восстановительных процедур и к усилению гарантий по защите трудовых прав работников, выплате им зарплаты и выходных пособий.

Э.К. РЕБГУН
председатель Некоммерческого партнерства
«Палата антикризисных управляющих»
кандидат юридических наук
член Общественного наблюдательного
совета НП «СОАУ» ТПП РФ

Межрегиональное независимое издание журнал «Эффективное антикризисное Управление» №35, 2005.

Институт саморегулирования и государственная власть – партнеры или . . .

Саморегулируемые организации нужны обществу и государству — они определяют уровень цивилизованности рынка и являются партнером государства. Кроме того, имея собственные финансовые ресурсы, снижают затраты на государственное регулирование. Весь вопрос только в том, могут ли сегодняшние СРО арбитражных управляющих, созданные в соответствии с Законом о банкротстве, стать надежным деловым партнером государству в деле совершенствования такой важной области рыночной экономики, как институт несостоятельности?

Институт саморегулирования создается в обществе не только для защиты членов СРО, но и всех участников рынка, т.е. несет и публично-правовые функции, свойственные органам государственной власти. В странах с развитой экономикой это важнейший элемент регулирования рыночных отношений. Так как составляющей частью принципа саморегулирования является принцип организации взаимодействия государства и бизнес-сообщества.
В нашей стране, как и за рубежом, в идее саморегулирования заложены либеральные составляющие развития экономических процессов, когда государство отказывается от избыточного вмешательства в экономику и передает часть своих контрольных функций и отдельных полномочий исполнительной власти бизнесу, негосударственным предприятиям, что не противоречит Конституции РФ. Имея непосредственную гибкую обратную связь и наличие высокопрофессиональных экспертов, СРО сама устанавливает стандарты взаимоотношения между своими членами и др. участниками делового оборота в данном сегменте рынка. Гарантом выполнения их служит материальная ответственность каждого члена и субсидиарная ответственность СРО в случае нанесения ущерба. Эта составляющая плюс репутация и профессионализм членов СРО, а значит и самой организации, должны также являться и гарантом борьбы за чистоту рядов арбитражных управляющих. Только в этом случае СРО действительно будет независимым участником делового оборота, и, как показывает зарубежная практика, станет ценнейшим посредником между своими членами и остальными участниками рынка, включая и государство.
Появление СРО зародило надежду на освобождение арбитражных управляющих от кабальной зависимости должностных лиц — в частности, от ФСФО, практически бывшего контролирующего органа, да еще и участвующего в деле о банкротстве. Ранее этот контроль осуществлялся в виде лицензирования деятельности арбитражных управляющих. В соответствии с законом лицензирование предполагает надзор — как реакцию на внештатную ситуацию. Новый закон о банкротстве и Постановление Правительства РФ от 14.02.2003 г. № 100 вопреки ожиданиям ввели не надзор, а, напротив, ужесточили контроль, но уже за СРО. Введена ежемесячная отчетность и дача информации, которая чиновникам Минюста принципиально не нужна (а кому она нужна?). Создано Управление по контролю за СРО — некоммерческой организацией. Впрочем, ее трудно назвать таковой. Скорее, это структурное подразделение государства, которое само определяет, какие требуются СРО отделы по контролю, наложению ответственности, отбору кандидатур арбитражных управляющих и пр. Не дает только штатного расписания, очевидно, помня, что существовать такие организации должны на деньги членов, ими самими же и заработанные.
Похоже, что нормотворцы, включая и Министерство юстиции («справедливости»), напрочь забыли о конституционных правах и свободе экономического пространства. Пока суть осталась старая: СРО контролирует арбитражных управляющих, а чиновники контролируют СРО. Предполагаемый государственный надзор и общественный контроль приводит к двойному регулированию. Ставя заслон отдельным недобросовестным СРО, существующие нормы и правила обусловливают существенную зависимость от органов государственной власти — Министерства юстиции, выполняющего роль уполномоченного органа в соответствии с законом. В настоящее время полномочия государственного регулятора ничем не ограничены и позволяют ему самостоятельно и произвольно толковать законодательство. Доказательством тому — письмо Минюста в СРО о представлении ежемесячной отчетности с информацией, не относящейся к контрольным параметрам, т.е. не имеющей никакого отношения к регулирующему органу.
Не в меньшей зависимости СРО находится и от Министерства налогов и сборов, которое как уполномоченный орган представляет интересы государства, а в качестве кредитора (Управление по обеспечению процедур банкротства) стало крупнейшим работодателем. Практика показывает, что на предприятиях федеральной и муниципальной собственности задолженность перед бюджетом превышает половину общей задолженности, то есть от чиновников во многом зависит процветание СРО. Крупнейший работодатель, каким было ранее ФСФО, получил теперь возможность манипуляции хозяйствующим субъектом. Если можно диктовать, то любая добровольная программа взаимодействия с органами власти становится условием взаимодействия, от которого отказаться нельзя. Анализ действующей нормативной базы, регулирующей нашу успешную деятельность (получение объектов), да и само существование СРО зависят от отношений, сложившихся с органами исполнительной власти.
В таком случае возникает вопрос: «Какие же функции регулятора и полномочия по надзору и контролю делегированы государством СРО?» Ответ — никакие. Убрали лицензирование, предполагавшее надзор, но ничего не изменилось с точки зрения допуска к профессии. Мы, как и раньше, держим строгий экзамен, только в приемной комиссии вместо чиновников ФСФО теперь восседают другие чиновники. После успешной сдачи получение лицензии — уже техническая задача. Вывод очевиден, арбитражные управляющие, как были, так и остаются беззащитными. Произошло лишь ужесточение требований друг к другу и применение санкций. Что же касается членов, то, борясь за выживание всей организации, СРО вряд ли станет ретиво защищать кого-то одного из них.
После всего сказанного, известная фраза «саморегулирование — одна из высших ступеней цивилизованности рынка» звучит, как издевательство. На данном этапе институт СРО — не инструмент защиты предпринимателей от избыточного государственного контроля и необоснованного вмешательства в рыночные отношения. Пока мы так слабы, что нас трудно назвать партнерами в деле развития рынка и рыночных отношений. Однако раз уж саморегулирование в нашей стране все-таки появилось, то необходимо действовать. Как говорится: «Если не мы, то кто же, если не сейчас, то когда?». Хотя выработка скоординированной программы осложнена по целому ряду оснований. До настоящего времени государством в отношении института несостоятельности не сформулированы приоритеты. Отсутствует ясное понимание: нужны ли некоторые процедуры рынку, его участникам и государству? Например, досудебная санация — процедура из области фантастики. Какой здравомыслящий инвестор поспешит вкладывать средства в разоренное предприятие, оставляя при этом нерадивого собственника и некомпетентное руководство? Или финансовое оздоровление — абсолютно «мертвая» процедура, этакий своеобразный «коктейль», где, по сути, смешаны элементы уже известных процедур банкротства — наблюдения и внешнего управления, или форма мирового соглашения («довеском» к этому является предоставление обеспечения собственником либо третьим лицом). Собственник, отлично осведомленный о плачевном состоянии своего предприятия, не горит желанием расплачиваться с долгами на предложенных законом кабальных условиях: выплата долга полностью в течение года, начиная через месяц после введения процедуры финансового оздоровления. Осилить такое способен только инвестор, имеющий договоренность с должником и собственником, и то лишь в случае, если сумма относительно небольшая или он не хочет затягивать время. Гораздо проще заключить мировое соглашение, в которое, как правило, не входят пени и штрафы, а часть долга «скидывается». В современных экономических условиях процедура финансового оздоровления действовать не будет. У государства, выступающего в роли собственника, нет финансовой возможности полностью расплатиться с долгами, а финансово-промышленные структуры без смены собственника вкладывать средства — «выбрасывать деньги на ветер» — не будут. Наконец, внешнее управление — последняя капля бальзама на сердце высокопоставленных чиновников-теоретиков. А на практике, не учтенной законотворчеством, все потуги АУ бессмысленны, т.к. даже высокопрофессиональная команда не в состоянии на деревообрабатывающем комбинате или металлургическом заводе в течение месяца провести финансово-экономические, технологические, маркетинговые, инжиниринговые и др. исследования; оценить пригодность старого управленческого аппарата и составить реальный план восстановления платежеспособности предприятия.
Под вопросом и многие процедуры мирового соглашения, т.к. новый закон о банкротстве дал право представителю государства участвовать в голосовании. Но другая правовая природа требований справедливо не позволяет торговать задолженностью перед бюджетом, т.е. уполномоченные органы не могут голосовать за мировое соглашение, если не получат 100 % задолженность, а возможная рассрочка не превышает полгода. Практика показывает, что сроки мирового соглашения колеблются от 1 года до 3-4 лет. Таким образом, фискальная составляющая Налогового кодекса РФ способна торпедировать любые договоренности и окончательно разорить многие предприятия.
Размышляя о возможной программе совместных действий между институтом саморегулирования и органами власти, целесообразно начать с необходимости сохранения существующих центров подготовки и повышения квалификации. Возможно, даже сделать их обязательными. Но без унизительных экзаменов для людей, имеющих солидный профессиональный стаж и опыт управления предприятиями.
Важна и совместная нормотворческая деятельность в обсуждении действующих нормативных актов, с целью их изменения и дополнения. Кто, как не мы, знаем проблему изнутри и готовы в качестве экспертов, советников или консультантов изложить свое мнение. Особенно существенно участие на стадии подготовки подзаконных актов, регулирующих нашу деятельность.
Бесспорно, государство и институт саморегулирования должны избавляться от непрофессионалов и тем более от одиозных арбитражных управляющих. Но не ценой кабальной зависимости остальных членов СРО. Начало саморегулирования должно быть заложено в каждом из нас, и от нас зависит, как быстро оно будет набирать силу.
Понятно, в России, в отличие от других развитых стран, саморегулирование естественным эволюционным путем не сформируется. Поэтому необходимо активнее участвовать в создании правовых актов, регулирующих деятельность таких объединений, а в диалоге с органами власти четко определить те права, которые нам оставляет государство, и бороться, чтобы эти права не были нарушены.

НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ПАРТНЕРСТВО «ПАЛАТА АНТИКРИЗИСНЫХ УПРАВЛЯЮЩИХ»
Э.К. РЕБГУН
председатель Некоммерческого партнерства
«Палата антикризисных управляющих»
кандидат юридических наук
член Общественного наблюдательного
совета НП «СОАУ» ТПП РФ

Межрегиональное независимое издание журнал «Эффективное антикризисное Управление» Спецвыпуск 2004 года.

Нас в СРО объединяет только страх потерять работу, а внутри организации превалирует не цеховая поддержка, а страх быть разоренным из-за ошибок или воровства незнакомых людей.

Свершилось. Десятки не знающих друг друга людей собрали вместе. Одни из нас известны и самодостаточны, другим нечем кормить семью, но законы рынка никто не отменял. Сотни управляющих – членов СРО так и не получат возможность работать, а если кому-то перепадет, то вряд ли придуманные нами стандарты удержат от «выгодного» предложения, если не держит реальный уголовный Закон. Приведу известную фразу: «В России не продают, это только борьба за выживание» и будут выживать за наш счет. Некоторые СРО уже готовят условия подкормки безработных управляющих в виде отчислений в СРО, либо понуждению других управляющих брать безработных к себе в штат, но нам нужны специалисты, а не балласт, не надо создавать из партнерства ночлежки.

В.С.Плескачевский «на круглом столе» провозгласил: «Надо учиться договариваться». О чем могут договориться сытый с голодным, безработный с работающим. Опрос членов Палаты антикризисных управляющих, а уже они являются членами пяти СРО, показал, что каждому нужен только «значок» — член СРО, и никто не хочет кормить в СРО безработных и голодных, а также руководителей СРО, делающих из партнерства кормушку. Если такого СРО не будет, придется нам создавать новое СРО – «вольное казачество». Но за разговорами о СРО мы не должны забывать о новом Законе, по «новому» регулирующем нашу деятельность.

Нас в СРО объединяет только страх потерять работу, а внутри организации превалирует не цеховая поддержка, а страх быть разоренным из-за ошибок или воровства незнакомых людей. Мы стали объектом очередного эксперимента над людьми. Многие новеллы нового Закона противоречат Конституции России, ограничивают и препятствуют свободе экономических отношений.

Палата антикризисных управляющих, созданная только для защиты бизнеса, кормящего наши семьи, начала подготовку к процессам оспаривания норм Закона, противоречащих демократическим постулатам Законотворчества любого цивилизованного общества.

Мы не должны, ползая на коленях, нести грабительскую ответственность за тысячи разоренных предприятий, особенно когда ни директора,  получившие здоровые предприятия, ни чиновники, их контролирующие и вместе доведшие предприятие до банкротства, никакой ответственности не понесли. От нас зависит, чтобы новая отрасль экономики стала действительно либеральной.

Мы предлагаем объединиться и совместно противостоять. Наш контактный телефон 228-60-28.

Эдуард РЕБГУН
председатель Палаты антикризисного управления

АРБИТРАЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ИМУЩЕСТВОМ ДОЛЖНИКА

Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон) уже в своей первой статье устанавливает, что отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов, в том числе порядок и условия проведения внешнего управления и конкурсного производства, регулируются им в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — Кодекс). В то же время, именно Кодекс дает ответ на то, как должны строиться эти отношения (в первую очередь имущественные), кто именно и при каких условиях может быть их участником и какие именно объекты, и в силу какого правового режима становятся предметом соответствующих отношений.
Безусловно, Закон в достаточно полной мере соответствует основополагающим нормам гражданского законодательства. Однако, за одним важным исключением — арбитражный управляющий, будучи индивидуальным предпринимателем, по существу лишен возможности реализовать свои профессиональные гражданские права и обязанности в сфере арбитражного управления на основе договора, либо предусмотренного законом, либо не противоречащего ему. В соответствии со спецификой процедур банкротства речь идет о договоре, в котором арбитражный управляющий, как предприниматель, может выступать одной из сторон. В договорах, участниками которых могут быть только предприниматели, арбитражный управляющий участвует, например, в случае, когда он выступает организатором открытых торгов по продаже имущества должника и по их результатам подписывает договор купли-продажи. Но это уже более мелкие договора, заключение которых вызывает часто большое количество споров по одной только причине: не заключен главный договор, «запускающий» деятельность арбитражного управляющего в конкретной процедуре банкротства в отношении конкретного юридического лица, организованного на конкретном имущественном комплексе.
Арбитражный управляющий, получая назначение арбитражного суда для осуществления определенной процедуры банкротства, часто не имеет точной информации ни об объекте управления, ни об условиях своей по существу трудовой деятельности. При подобном назначении арбитражный управляющий вынужден руководствоваться нормами Закона, определяющими в достаточно общем виде его права и обязанности. Это означает, что арбитражный управляющий, с одной стороны, сам определяет пределы своих прав и обязанностей, часто их расширяя (ведь он индивидуальный предприниматель), а, с другой стороны, арбитражный суд, кредиторы, Федеральная служба России по финансовому оздоровлению и банкротству (далее ~ ФСФО России), прокуратура, трудовой коллектив, другие лица и органы также часто используют имеющиеся у них возможности для принятия репрессивных мер по отношению к арбитражному управляющему, который, по их мнению, слишком вольно распоряжается предоставленными ему полномочиями.
 
Приведем несколько примеров, часто возникающих коллизий. В соответствии со ст. 12 Закона арбитражный управляющий организует и проводит собрания кредиторов. Допустим у должника, в отношении которого введена процедура банкротства, 50 и более кредиторов, которые участвуют в собрании. Это 50 и более совершенно разных людей, по-разному настроенных, в том числе и агрессивно, часто не понимающих о чем идет речь на собрании. Вопрос, какие у арбитражного управляющего права по проведению собрания кредиторов и какие средства он вправе использовать? Может ли он нанять за средства должника специальных людей для обеспечения порядка на собрании с целью проведения обсуждения и голосования по вопросам, определенным законом? Где тот предел полномочий, за который арбитражный управляющий не вправе заступить? Ведь в случае конфликтной ситуации арбитражным управляющим будет заниматься не арбитражный суд, а следственные органы и возможно уголовный суд, для которых нормы Закона не указ.
Другой пример. В соответствии со ст. 178 Закона ФСФО России представляет арбитражному суду кандидатуру конкурсного управляющего для осуществления конкурсного производства в отношении отсутствующего должника. Судя по ст. 179 Закона, в этом случае конкурсный управляющий свое вознаграждение должен сам изыскать. Наверное, это правильно, но ФСФО России не предупреждала арбитражного управляющего о своих намерениях представить его кандидатуру. Не рабство, конечно, но крепостничество — это уж точно.
Еще пример. Арбитражный суд назначил внешнего управляющего, который в соответствии с Законом разработал план внешнего управления и предоставил кредиторам возможность ознакомиться с ним. Однако кредиторы по известным только им причинам не захотели с ним знакомиться и на собрании кредиторов в соответствии со ст. 83 Закона приняли решение об отклонении плана, об отстранении внешнего управляющего от исполнения своих обязанностей и утверждении новой кандидатуры внешнего управляющего. У арбитражного суда нет оснований, да и мотивов для неутверждения решения собрания кредиторов. Таким образом, суд назначил, суд отстранил, никто не отвечает за свои действия перед арбитражным управляющим.
Подобных примеров можно приводить множество. Многие ссылаются на несовершенство Закона и делаются попытки его детализировать — предусмотреть в Законе имеющиеся коллизии. Но вернемся к уже упоминавшимся основным началам (принципам) гражданского законодательства, в соответствии с которыми (в частности, в соответствии со ст. 1, 2, 8 и 421 Кодекса) договор является наиболее подходящим и целесообразным вариантом поведения участников гражданско-правовых отношений. Договор в гражданско-правовых отношениях носит диспозитивный характер: эти отношения определяются законом лишь в случае, когда сами участники отношений не установят для себя иное правило.
Напомним, что в основных процедурах банкротства ~ внешнем управлении и конкурсном производстве, арбитражный управляющий вправе самостоятельно управлять и распоряжаться имуществом должника с ограничениями, предусмотренными Законом. В случае если кредиторы используют свое право согласовывать сделки по продаже имущества должника и условия их осуществления, арбитражный управляющий «прикрыт» решениями кредиторов, но может не достичь целей процедуры банкротства, так как решения кредиторов могут носить непрофессиональный, а часто и эмоциональный характер. В конце процедуры арбитражный управляющий может быть обвинен в невыполнении своих обязанностей. В случае если кредиторы не использовали свое согласующее право, арбитражный управляющий всегда может быть обвинен в недобросовестности или неразумности либо в неучете интересов должника или кредиторов. Одновременно правоохранительные органы вправе обвинить арбитражного управляющего в совершении уголовных деяний в виде растраты или в злостном превышении своих служебных полномочий.
В случае заключения с арбитражным управляющим договора, регулирующего вопросы распоряжения имуществом, этот договор, с одной стороны, может явиться для него защитной грамотой (если договор точно соблюдается), а, с другой стороны, обличительным документом (если полномочия, предусмотренные договором, превышаются). Кроме того, рассматривая положения договора перед его заключением, арбитражный управляющий может, как профессионал, взвесить свои возможности для достижения цели конкретной процедуры банкротства, а также гарантии реализации своих возможностей.
Наиболее приемлемым договором с арбитражным управляющим может являться договор по оказанию фактических и юридических услуг нематериального характера, базой для которого может служить договор доверительного управления чужим имуществом, предусмотренный гл. 53 Кодекса. Он может носить название «Договор арбитражного управления имуществом должника».

Основные положения договора арбитражного управления имуществом должника представлены ниже:

1. По договору доверительного управления имуществом должника арбитражный суд передает арбитражному управляющему (внешнему управляющему   или   конкурсному  управляющему)   на   срок   осуществления внешнего управления или конкурсного производства имущество должника в арбитражное управление, а арбитражный управляющий обязуется осуществлять управление этим имуществом в интересах должника и кредиторов должника (при внешнем управлении) либо в интересах кредиторов (при конкурсном производстве).
Передача имущества должника в арбитражное управление не влечет перехода права собственности на него к арбитражному управляющему.

2. Арбитражное управление имуществом должника учреждается арбитражным судом по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

3. Объектом арбитражного управления имуществом должника может быть предприятие и другой имущественный комплекс.

4. Осуществляя    арбитражное    управление    имуществом    должника, арбитражный управляющий вправе совершать в отношении этого имущества в соответствии с договором арбитражного управления имуществом должника любые юридические и фактические действия в интересах должника и кредиторов (при внешнем управлении) либо в интересах кредиторов (при конкурсном производстве). (Законом или договором могут быть предусмотрены ограничения в отношении отдельных действий по арбитражному управлению имуществом должника.)

5. Сделки   с   переданным   в   арбитражное   управление   имуществом должника арбитражный управляющий совершает от своего имени, указывая при этом, что он действует в качестве арбитражного управляющего.  Это условие считается соблюденным, если при совершении действий, не требующих письменного оформления, другая сторона информирована об их совершении арбитражным управляющим в этом качестве, а в письменных документах перед именем или наименованием арбитражного управляющего сделана пометка "Временный управляющий» или «Конкурсный управляющий". При отсутствии указания о действии арбитражного управляющего в этом качестве арбитражный управляющий обязывается перед третьими лицами лично и отвечает перед ними только принадлежащим ему имуществом.

6. Арбитражный управляющий не может быть должником или кредитором по договору арбитражного управления имуществом должника.

7. В договоре арбитражного управления имуществом должника должны быть указаны:
- состав имущества должника, передаваемого в арбитражное управление;
- наименование юридического лица-должника,
- наименования юридических лиц-кредиторов или имена граждан-кредиторов, в интересах которых осуществляется управление имуществом должника;
- размер и форма вознаграждения арбитражному управляющему;
- срок действия договора.

8. Договор арбитражного управления имуществом должника заключается на срок внешнего управления или конкурсного производства.

9. Договор арбитражного управления имуществом должника должен быть заключен в письменной форме.

10. Договор арбитражного управления имуществом должника, включающий управление недвижимым имуществом, должен быть заключен в форме, предусмотренной для договора продажи недвижимого имущества и сопровождаться  передаточным  актом  с  приложением  акта инвентаризации имущества, бухгалтерского  баланса,  заключения  независимого  аудитора о составе и стоимости имущества и перечня всех долгов и обязательств должника. Передача недвижимого имущества должника в арбитражное управление подлежит государственной регистрации в том же порядке, что и переход права собственности на это имущество.

11. Несоблюдение формы договора арбитражного управления имуществом должника или требования о регистрации передачи его недвижимого имущества в арбитражное управление влечет недействительность договора.

12. Имущество должника, переданное в арбитражное управление, обособляется от имущества арбитражного управляющего. Это имущество отражается у арбитражного управляющего на отдельном балансе, и по нему ведется самостоятельный учет. Для расчетов по деятельности, связанной с арбитражным  управлением  имуществом  должника,  открывается  отдельный банковский счет.

13. Арбитражный управляющий осуществляет в пределах, предусмотренных законом и договором арбитражного управления имуществом должника, правомочия собственника в отношении имущества должника, переданного в арбитражное управление. Распоряжение недвижимым имуществом должника арбитражный управляющий осуществляет в случаях, предусмотренных договором арбитражного управления имуществом должника.

14. Права,   приобретенные   арбитражным  управляющим   в  результате действий по арбитражному управлению имуществом должника, включаются в состав переданного в арбитражное управление имущества должника. Обязанности, возникшие в результате таких действий арбитражного управляющего, исполняются за счет этого имущества должника.

15. Для защиты прав на имущество должника, находящееся в арбитражном управлении, арбитражный управляющий вправе требовать всякого устранения нарушения его прав, в том числе истребовать имущество должника из чужого незаконного владения или от добросовестного приобретателя, требовать устранения нарушений, не связанных с лишением владения имуществом должника, а также допускаемых собственником имущества должника.

16. Арбитражный управляющий представляет арбитражному суду и кредиторам отчет о своей деятельности в сроки и в порядке, которые установлены договором арбитражного управления имуществом должника.

17. Арбитражный управляющий осуществляет арбитражное управление имуществом должника лично. Арбитражный управляющий может поручить другому лицу совершать от имени арбитражного управляющего действия, необходимые для управления имуществом должника, если он уполномочен на это договором арбитражного управления имуществом должника, либо получил на это согласие арбитражного суда в письменной форме, либо вынужден к этому в силу обстоятельств для обеспечения интересов кредиторов и не имеет при этом возможности получить указания арбитражного суда в разумный срок. Арбитражный управляющий отвечает за действия избранного им поверенного как за свои собственные.

18. Арбитражный управляющий, не проявивший при арбитражном управлении имуществом должника должной заботливости об интересах кредиторов или должника, возмещает кредиторам упущенную выгоду за время арбитражного управления имуществом должника, а должнику убытки, причиненные утратой или повреждением имущества должника, с учетом его естественного износа. Арбитражный управляющий несет ответственность за причиненные убытки, если не докажет, что эти убытки произошли вследствие непреодолимой силы либо действий кредиторов или арбитражного суда.

19. Обязательства по сделке, совершенной арбитражным управляющим с превышением предоставленных ему полномочий или с нарушением, установленных для него ограничений, несет арбитражный управляющий лично. Если участвующие в сделке третьи лица не знали и не должны были знать о превышении полномочий или об установленных ограничениях, возникшие обязательства подлежат исполнению в порядке, установленном пунктом 3. Арбитражный суд может в этом случае потребовать от арбитражного управляющего возмещения понесенных должником убытков.

20. Долги по обязательствам, возникшим в связи с арбитражным управлением имуществом должника, погашаются за счет этого имущества. В случае недостаточности этого имущества взыскание может быть обращено на имущество арбитражного управляющего.

21. Договор арбитражного управления имуществом должника может предусматривать предоставление арбитражным управляющим залога в обеспечение возмещения убытков, которые могут быть причинены должнику или кредиторам ненадлежащим исполнением договора арбитражного управления имуществом должника.

22. Арбитражный управляющий имеет право на вознаграждение, предусмотренное договором арбитражного управления имуществом должника, а также на возмещение необходимых расходов, произведенных им при арбитражном управлении имуществом должника, за счет доходов от использования этого имущества.

23. Договор арбитражного управления имуществом должника прекращается вследствие: смерти граждан - кредиторов должника, или ликвидации юридических лиц - кредиторов должника, если договором не предусмотрено иное; отказа кредиторов от получения выгод по договору, если договором не предусмотрено иное; смерти гражданина, являющегося арбитражным управляющим, признания его недееспособным, ограниченно дееспособным или безвестно отсутствующим, а также признания индивидуального предпринимателя несостоятельным (банкротом); отказа арбитражного управляющего или арбитражного суда от осуществления арбитражного управления в связи с невозможностью для арбитражного управляющего лично осуществлять арбитражное управление имуществом должника; отказа арбитражного суда от договора по иным причинам при условии выплаты арбитражному управляющему обусловленного договором вознаграждения.

Ведущий специалист компании «БИЗНЕС-ЛОЦИЯ» — Лебедев Ю.О.

Финансовое оздоровление — своеобразный «коктейль», где, по сути, смешаны элементы уже известных процедур банкротства

Финансовое оздоровление (ФО) — практически «мертвая» процедура, своеобразный «коктейль», где, по сути, смешаны элементы уже известных процедур банкротства: наблюдение и внешнее управление и форма мирового соглашения. А необходимым добавлением к этому является предоставление обеспечения собственником либо третьим лицом.
Собственник, задолго знающий о плачевном состоянии своего предприятия, вряд ли будет расплачиваться с долгами на предложенных законом кабальных условиях (выплата долга полностью) в течение года, начиная через месяц после введения процедуры ФО. Осилить такое способен только инвестор, имеющий договоренность с должником и собственником, и то только в том случае, если сумма относительно небольшая или он не хочет тянуть время. Гораздо проще заключить мировое соглашение, в которое, как правило, не входят пени и штрафы, а часть долга «скидывается».
По поводу требований к профессиональному уровню АУ то он, полагаю, будет гораздо ниже, чем для временного управляющего, в обязанность которого входит финансово-экономический анализ предприятия, и тем более внешнего управления, когда за немыслимый срок (1 месяц) необходимо создать план восстановления платежеспособности. Здесь же план ФО составляет и реализует должник. За административным управляющим остаются только аналогичные временному управляющему контрольно-надзорные функции.
В современных экономических условиях процедура ФО действовать не будет. Государство в роли собственника не имеет финансовой возможности полностью расплатиться с долгами, а финансово-промышленные структуры без смены собственника вкладывать средства («выбрасывать деньги на  ветер»)  не будут.  А по поводу прописанных в законе СРО, так невольно тянет на «лирику»:

Неужели где-то в небе
С равнодушной гениальностью
Сочиняется та небыль,
Что становится реальностью.

Э.К. Ребгун
Председатель Палаты
Антикризисных Управляющих
канд. юрид. наук

Межрегиональное независимое издание журнал «Эффективное антикризисное Управление» «ЭАУ» №7-8 за 2002 год.