ИННОВАЦИОННАЯ КОМПАНИЯ «БИЗНЕС-ЛОЦИЯ»

Статьей 16 Федерального закона от 23.07.13 N 251-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с передачей Центральному банку Российской Федерации полномочий по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков» внесены изменения и дополнения в статьи 180, 183.1, 183.2, 183.6, 183.10, 183.15, 183.25, 184.1, 184.8, 184.9 и 186.5 параграфа 4 главы IX Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», посвященного банкротству финансовых организаций.

Внесенные изменения и дополнения, касаются:

общих положений о банкротстве финансовых организаций (пункты 2, 4 и 5 статьи 180 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»);

мер по предупреждению банкротства финансовой организации и оснований для их применения (пункт 4 статьи 183.1 и пункт 4 статьи 183.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»);

временной администрации финансовой организации, ее функций в случае ограничения полномочий исполнительных органов финансовой организации и досрочного прекращения ее деятельности (пункты 4, 6, 7, 11 и 12 статьи 183.6, пункты 3 и 4 статьи 183.10 и пункт 2 статьи 183.15 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»);

требований к арбитражному управляющему в деле о банкротстве финансовой организации (пункт 1 статьи 183.25 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»);

дополнительных оснований для применения мер по предупреждению банкротства страховой организации, а также продажи и передачи ее страхового портфеля (пункты 3, 5 и 8 статьи 184.1, статья 184.8 и пункт 3 статьи 184.9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»);

особенностей использования средств пенсионных резервов и средств пенсионных накоплений (пункт 2 статьи 186.5 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Согласно пункту 1 статьи 50 Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с передачей Центральному банку Российской Федерации полномочий по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков» вышеуказанные изменения и дополнения в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» вступили в силу с 01 сентября 2013 года.

Журнал «АРБИТРАЖНАЯ практика» №11 ноябрь, 2009
Беседовал Александр Жбанков, фото: Николай Покровский

 

«ПРОЦЕДУРЫ банкротства – это лекарство от болезни, которую нужно лечить» Об эффективности изменений, внесенных в законодательство о банкротстве, о последствиях их применения журналу «Арбитражная практика» рассказывает Эдуард Константинович РЕБГУН, генеральный директор Юридической фирмы «Комюр» и инновационной компании «Бизнес-лоция».

Б И О Г Р А Ф И Я

Эдуард Константинович Ребгун — известный арбитражный управляющий, доктор экономических наук, председатель Палаты антикризисных управляющих, член «Саморегулируемой организации арбитражных управля­ющих при Торгово-промышленной палате РФ», глава компаний «Комюр» (создана в 1989 году) и «Бизнес-лоция».

Юридическая фирма «Комюр», работала по заданиям Банка Москвы, Райффайзен Центральбанк Австрия, ОАО «Газпром», ОАО НК «Роснефть», Госстроя России.

В практике ИННОВАЦИОННОЙ КОМПАНИИ  «БИЗНЕС-ЛОЦИЯ»:

проведение процедур банкротства ОАО «Мосбизнесбанк», АКБ «СБС-Агро»;

проведение оздоровительных или ликвидационных процедур объектов промышленного бизнеса ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС»», ЗАО «Связной» и др.

 

— Эдуард Константинович, повлиял ли фи­нансовый кризис на то, как проходят банкрот­ства в современной России? Есть ли изменения по сравнению с тем, что было, скажем, два года назад? 

— К сожалению, сегодня основная процедура банкротства — это конкурсное производство. Потому что на разорившихся предприятиях нечего восстанавливать.

На одном из расширенных заседаний Правительства Москвы было отмечено, что в городе за последние полтора — два десятилетия не было проведено модернизации на феде­ральных и муниципальных предприятиях промышленного бизнеса. В связи с этим понимающие ситуацию участники рынка чувствовали себя некомфортно еще задолго до кризиса.

Большое количество кредитов стало одной из причин кризиса. У банков брали деньги, и пришло время отдавать, но как? Заемщики предлагают отдать в счет долга «разрушенные» предприятия. Что с ними делать? Продать? Но кто купит в таком состоянии? Можно попро­бовать восстановить платежеспособность, но это очень серьезная работа. Нужно ли это? Сколько лет это займет?

—       Неужели банкротство компании-должника сейчас осталось единственной возможностью вернуть свои средства?

—       Однажды я участвовал в конференции с названием «Реструктуризация либо банкротство». Такое название вызвало большое удивление. Какая реструктуризация?

Реструктуризация подразумевает изменение долгового обязательства: можно перенести срок возврата долга, уменьшить сумму процентов.

Однако, прежде чем изменять долговое обя­зательство, надо разобраться, способен ли заемщик вернуть долг и что именно произо­шло с предприятием. Нас обокрали? Или должник временно попал в сложную ситуацию? Каковы пути решения проблемы? Каковы перспективы?

Но посмотрите, что я сейчас описал. Я описал одну из процедур банкротства — наблюдение.

Именно эта точка должна быть началом пере­говоров. Если есть понимание, что долг возвра­тят, то вы подписываете мировое соглашение (это самостоятельная процедура банкротства).

При этом важно знать, что это мировое согла­шение обязательно для всех кредиторов. Чтобы не получилось, что у вас реструктуризация, а другой «агрессивный» кредитор требует воз­врата — и немедленно.

Может быть, лучше принять план восстанов­ления платежеспособности и план выплат, т. е. исключить возможные нарушения догово­ренностей? А это уже другая процедура бан­кротства — внешнее управление. Не стоит доверять, надо контролировать, причем не со слов должника, а самостоятельно. Вам в этом помогает арбитражный управляющий, назна­ченный судом и имеющий полномочия.

Если не получается вернуть долг, уходим в последнюю процедуру банкротства — прину­дительную ликвидацию. Все продаем и получа­ем пропорционально задолженность.

Таким образом, именно при использовании процедур банкротства возможна реальная реструктуризация долга. Снимаются аресты с активов и счетов, объявляется мораторий на все долги, кроме текущих; все кредиторы выполняют требования закона, включая дого­воренности, принятые в мировом соглашении. Это лучший инструмент реструктуризации для российского бизнеса.

 

В чем состоит задача юриста в процессе банкротства? И чем именно занимаются такие фирмы, как ваша?

— К сожалению, сегодня юристы берутся абсолютно за все, полагаясь исключительно на свои силы. Но надо привлекать специали­стов, проводить финансовый анализ, анализ производства, рынка. Нужны специалисты, умеющие контролировать поведение как должника, так и кредитора. Нужно прини­мать решение: убирать собственника или помогать ему.

Проводя сложный консалтинг, мы помогаем принимать правильные управленческие реше­ния. Ведь банкротство появляется там, где есть рынок. Рыночная экономика — среда, в кото­рой выявляются не выдерживающие конкурен­цию предприятия. Таким образом, мы выполня­ем санитарную функцию банкротства.

— То есть вы призываете кредиторов активнее возбуждать дела о банкротстве? Не повлечет ли это еще большие проблемы в нынешней ситуации?

—  «Санитарная» функция — лишь одна из нескольких. Во многих странах мира на пер­вое место ставят другую функцию законодательства о банкротстве — обеспечивающую гарантию возврата долга.

Вообще, в разных странах приоритет отдает­ся разным целям. Бывают прокредиторские законы, а бывают, как в США, законы, которые дают больше преференций должнику.

В нашей ситуации важно сбалансировать эти цели.

Если Закон о банкротстве дает возможность реструктуризации долга, которая не приведет к ликвидации фирмы-должника, эту возмож­ность следует использовать. И никаких префе­ренций для кредиторов быть не должно. Все должно возмещаться по суду пропорцио­нально задолженности.

Состояние банкротства — это болезнь, кото­рую нужно лечить, хотя она и не всегда излечи­ма. Установленные в законе процедуры — это довольно эффективное лекарство. Сегодня в сложную ситуацию попали (и еще попадут) многие успешные предприятия, поскольку негативно скажется упадок спроса. Многие предприятия не могут нормально работать при упадке бизнеса смежников, от которых они зависят.

Не надо воспринимать мои слова как «немед­ленно всех обанкротить и ликвидировать». Речь идет только о процедуре, предусмотренной законодательством РФ, которая является наи­более удобной и выгодной как для кредиторов, так и для должников. Не надо путаться слова «банкротство».

— Насколько эффективно российские суды справляются с делами о банкротстве?

— Закон о банкротстве претерпел значитель­ные изменения. Правоприменителю   очень тяжело в них разобраться. Обычно суды оттал­киваются от практики, от информационных писем, от обобщений практики ВАС РФ. Сейчас этой практики нет, но решения необходимо принимать. И если суду известна квалификация юристов в конкретном процессе, давайте принимать решения вместе.  Это абсолютно правильно.

В США судья очень внимательно опрашивает стороны, при принятии решения суд обсуждает его со сторонами. Был процесс, в котором участ­вовали мы, а с другой стороны — юристы, офисы которых расположены на 5-й авеню. Я внимательно слушал судью и его доводы, почему он принимает то или иное решение. Это незабываемо.

Сегодня, к сожалению, суды зачастую прини­мают «непонятные» решения. Необходимо исключить многие факторы, влияющие на внутреннее убеждение суда при принятии реше­ний. Но кроме удручающей зависимости судей встают вопросы должной правовой культуры, ментальное™. Решение этих вопросов займет годы и десятилетия. Поэтому глупо жаловаться на суд — мы сами его таким сделали. В принци­пе ни один институт в стране не может быть лучше людей, ее населяющих. Поэтому отбор судей должен быть штучный, прозрачный, публичный. Ведь от них многое зависит, в том числе самое главное — чувство защищенности.

Нужны также прозрачность деятельности собственника и его ответственность перед обществом. Суды должны учитывать возмож­ность возникновения уголовных дел. Не гово­ря уж о том, что чрезвычайно важна возмож­ность оспорить сделку, направленную на обход Закона о банкротстве.

Надеюсь, в новой редакции этот закон соз­даст новую практику и заставит думать долж­ника и собственника о необходимости возме­щения долга и о возможности привлечения их к ответственности в случае неправомерного уклонения от этой обязанности. Пока нет этого понимания и совести, пусть боятся.

       — Вы уже упоминали о поправках, внесенных в Закон о несостоятельности (банкрот­стве). Можете ли вы охарактеризовать их более подробно?

— Некоторые новеллы очевидны и давно «просились» в действующее законодательство. Прежде всего, те из них, которые направлены на повышение ответственности руководителей и владельцев организации-должника. Воровс­кая ментальность, к сожалению, сохранилась и перешла в большой бизнес, поэтому усиление новелл по оспариванию сделок должника очень важно.

Другие поправки требуют размышлений.

С одной стороны, кредиторы должны участ­вовать в определении дальнейшей судьбы пред­приятия. С другой — должник сто раз подума­ет, как и где искать деньги или гарантии для финансового оздоровления на всю сумму кредиторской задолженности, включая потен­циальных кредиторов во внешнем управлении. Особенно если учесть, что выплачивать долги придется в течение двух лет, в то время как ранее кредиты он брал на 5 — 10 лет.

Сейчас готовится новый вал поправок, меня­ющих ситуацию уже в пользу должника.

Эти поправки ударят по финансовому оздо­ровлению банковской системы. Ведь многие банки получают короткие деньги, и такие же’ они отдают в кредит, а теперь срок отдачи воз­растет до пяти лет. Такие условия выдержат лишь считанные банки.

В принципе мне не очень понятно, что хочет государство.

Как я уже говорил, в одних странах законодательство на стороне кредиторов (как в некоторых странах Европы), в других — на стороне должника (как в США). В России большинство предприятий промышленного бизнеса неконкурентоспособно на зарубежном рынке — они существуют только благодаря  внутреннему рынку. Предприятия 18 — 20 лет не модернизировались, их выжимали, ничего не вкладывая. Все нужно очищать от долгов и восстанавливать. Бывшие и действующие руководители предприятий должны отвечать за содеянное, а не взваливать проблемы отста­лости и неконкурентоспособности на плечи страны, общества.

Институт несостоятельности возникает там, где начинается рыночная экономика. В условиях здоровой конкуренции выживают лучшие. В этом смысле банкротство — это великолепный инструмент. Еще раз подчеркну: правильно применяя законодательство к каждому кон­кретному предприятию, мы можем принести большую пользу, восстанавливая его платеже­способность либо ликвидируя его и сводя ж минимуму потери. Поэтому я выступаю за расширение сферы действия Закона о банк­ротстве, за более активное его применение.

И, разумеется, за продолжение тщательной и продуманной доработки этого закона.

 — Что еще в действующем Законе о несо­стоятельности нуждается в изменениях?

Одни поправки уже приняты и вступили в силу, появились новые предложения от Мин­экономразвития России.

Уже сейчас практика показывает, что мино­ритарному кредитору невозможно защитить свои права и законные интересы при нали­чии «недружественного» управляющего и мажоритарного (более 51% задолженности) кредитора.

Уже накопились примеры таких ситуаций, как и случаи союза должника с мажоритарным кредитором (в качестве такового часто высту­пает «дружественная» компания должника) в ущерб остальным кредиторам.

Это первое, о чем можно сказать. Предполо­жу, что в ближайшее время практика выявит и другие проблемы новых правил, которые пока неочевидны. 

Банкротство ОАО «НК «ЮКОС» явилось одним из крупнейших в истории по масштабам требований кредиторов

 

КОНКУРСНОЕ УПРАВЛЕНИЕ в РОССИИ
Тезисы доклада

Банкротство ОАО «НК «ЮКОС» явилось одним из крупнейших в истории по масштабам требований кредиторов, размерам банкрота и его доли на рынках, ряду специфических характеристик компании. С одной стороны, эта работа носила уникальный характер. С другой стороны, мировому сообществу могут предстоять подобные случаи, поэтому опыт заслуживает изучения.

ОАО «НК «ЮКОС» представляла собой не классическую нефтяную компанию, а международный холдинг, владевший акциями и долями десятков нефтедобывающих, перерабатывающих, транспортных и вспомогательных производств, сетей распределения и продажи. Едва ли не впервые в истории основу конкурсной массы составляли доли участия в дочерних предприятиях, которые находились в удовлетворительном финансовом состоянии.

Для сохранения размеров конкурсной массы требовалось не столько проведение традиционных мероприятий, сколько предотвращение срывав производственного процесса и массовых увольнений работников, эффективное руководство активами с целью сохранить их высокую стоимость в интересах должника и кредиторов.

Подобное совмещение ликвидации с регулярной производственно-финансовой деятельностью представляло собой совершенно уникальную и самостоятельную ситуацию.

Накануне банкротства менеджмент компании вынужден был уделять больше внимания выживанию компании, нежели её штатному функционированию. Перспективные работы и планово-предупредительные ремонты не выполнялись с 2004 года. Поскольку активами компании были только акции и доли дочерних предприятий, потребовалось заново организовать планирование и финансирование геологоразведочных и ремонтно-профилактических работ как средство поддержания их высокой стоимости.

Отдельную сложность представляла в данном случае и такая стандартная в обычных условиях задача, как анализ финансового состояния. В условиях заведомой недостоверности балансов (даже аудиторы отозвали свои заключения) определить уровень платежеспособности было непросто.

Не меньшую сложность составляла организация независимой оценки сотен объектов на территории РФ и за рубежом в сжатые сроки, установленные законодательством о банкротстве в РФ. Так, для проведения оценки пришлось создать на конкурсной основе пул крупнейших оценочных компаний, которые с трудом уложились в отведенные им сроки.

Вместе с проблемой оценки остро стояла проблема организации торгов, поскольку в скандальной ситуации вокруг компании требовался аукционист не только исключительной квалификации, но и имеющий безупречную репутацию и очень высокий уровень доверия на рынке. Таким аукционистом был удачно выбран РФФИ.

Продажа отдельных элементов активов пообъектно не могла уложиться в отведенные судом сроки. Кроме того, наряду с весьма привлекательными активами у компании на балансе были и довольно проблемные. Единственным выходом стало формирование лотов, активы в которые подбирались и по географическому, и по отраслевому принципам одновременно. Также важным было разбавить привлекательные активы проблемными, и сделать потенциальный размер лотов приемлемым для потенциального покупателя.

В большинстве случаев комитетом кредиторов были поддержаны предложения конкурсного управляющего, что и позволило продать активы дороже, чем их оценивал менеджмент компании.

Международные контакты конкурсного управляющего в данном банкротстве состояли из общения с зарубежным менеджментом компании, большим количеством зарубежных акционеров, менеджерами зарубежных дочерних предприятий, зарубежными кредиторами и юридическими представителями за рубежом.

Среди множества трудностей, с которыми столкнулся конкурсный управляющий, следует выделить отсутствие у РФ соглашений о взаимном признании решений арбитражных судов, что привело к снижению эффективности банкротных процедур, например, в Голландии. Там менеджмент уже несуществующей компании продолжает контролировать ряд активов, которые пришлось реализовывать с беспрецедентными скидками.

Другой аспект, который в данном конкурсном производстве не создал проблем, но может в аналогичной ситуации также влиять на эффективность банкротства, заключается в обременение зарубежных активов государственными сервитутами. По этой причине активы не могут быть проданы в свободном режиме, что резко снижает их стоимость.

Из-за чрезвычайно большого объема операций компании до банкротства она вела большое количество судебных процессов за рубежом. Конкурсному управляющему пришлось отдельно выяснять состав этих процессов, суть требований по ним, входить в контакт с юридическими представителями и организовывать управление ситуацией.

Докладчик постарался сосредоточиться на крупных группах особенностей банкротных процедур, с которыми пришлось столкнуться в процессе конкурсного производства ОАО «НК «ЮКОС». Внимание уделялось лишь тем из них, которые ранее не встречались в российской практике, могут повторяться в дальнейшем и могут представлять затруднения при проведении подобных процедур в международных масштабах.

Э.К. РЕБГУН

Подготовка норм, регулирующих банкротство физических лиц, требует максимально серьезной работы, которая должна учитывать множество факторов

 

 Причиной задержки введения в действие норм, регулирующих банкротство граждан, до последнего времени являлось представление о поголовной бедности граждан в Российской Федерации. Однако сегодня эти представления во многом неоправданны. Достаточно посмотреть на объемы потребительских кредитов, выдаваемых гражданам банками. В то же время данная экономическая мера не может развиваться успешно без действенного регулирования банкротства граждан, которое с одной стороны должно защищать интересы кредитора, а с другой — помогать добросовестному плательщику, попавшему в силу определенных обстоятельств в трудное финансовое положение. Такое имеет место во всех развитых странах, достаточно сказать, что в США в год примерно 1.5 млн. граждан заявляют о своем банкротстве, и ничего — выходят из своего трудного положения и продолжают нормально строить свою жизнь. Полагаю, что без введения банкротства граждан не будет эффективно развиваться институт кредитования и, соответственно, не будут успешно реализовываться такие важнейшие национальные проекты, как жилищные.

Как мне известно из публикаций в средствах массовой информации, в настоящее время подготовлен проект федерального закона, регулирующий банкротство физических лиц. При этом никто не объясняет, чем нехороши нормы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», регулирующие указанное банкротство, но так и не введенные в действие.

Судя по имеющейся информации, можно ожидать, что предлагаемые новые нормы будут в максимальной степени смещены в сторону защиты граждан, что характерно для нашей «социально-ориентированной политики». Если в социально-ориентированном угаре «палка будет перегнута» в указанную сторону, то скорее всего кредитные организации в сфере кредитования потеряют интерес к физическим лицам, в том числе и по ипотеке. А уж какие потери начнут нести местные органы, организующие деятельность прежде всего жилищно-коммунальной сферы, трудно предсказать.

С другой стороны, представляется чрезвычайно трудным «внедрить» в сознание наших людей представление о том, что в долговом положении необходимо сознательно точно следовать правилам жесткой экономии своих средств с целью как можно быстрее расплатиться по своим обязательствам. Появлению и закреплению такого сознания должна способствовать целая система норм, мер и органов, их реализующих.

Из сказанного следует, что подготовка норм, регулирующих банкротство физических лиц, требует максимально серьезной работы, которая должна учитывать множество факторов, как социальных, так и экономических, а также политических с точки зрения конституционного укрепления местного самоуправления. Результатом такой работы должно быть создание очень сбалансированной системы отношений, возникающих в случае возникновения у гражданина действительно затруднительных и объективных обстоятельств.

 

Круглый стол на телевидении  2008 год.

«Время, рынок и аукционы все расставят по местам»

 

 Газета  «Коммерсантъ»   № 129 (3705) от 24.07.2007  

 

В августе планируется распродать последние оставшиеся у ЮКОСа крупные активы, и если найдутся желающие их купить, банкротство компании перейдет в завершающую стадию. О том, как оно шло, о своей работе в ЮКОСе и взаимоотношениях с кредиторами и акционерами компании Ъ рассказал ее конкурсный управляющий ЭДУАРД РЕБГУН.

— Если бы предложение стать конкурсным управляющим ЮКОСа поступило вам сейчас, вы бы его приняли?

— Думал бы дольше, но принял. Тогда тоже размышления были. Но они не были связаны со сложностью и объемом задач. Я и мои партнеры 17 лет занимаемся сложным консалтингом и сопровождением промышленных бизнесов. Так что опыт есть. Могу сказать, что при банкротстве средних и больших банков рутины бывает не меньше. При банкротстве больших банков, таких, например, как Мосбизнесбанк, нам приходилось перелопачивать намного больший объем информации. Его банкротство было не менее сложным, чем банкротство ЮКОСа. Как и сейчас, многие решения мы принимали впервые. Поэтому я размышлял недолго. Сложность заключалась скорее не в организационной части и не в противостоянии с руководителями и владельцами компании — оно при банкротстве наблюдается повсеместно,— а в широком общественном интересе и громком резонансе, когда каждое решение публично комментируется, факты интерпретируются, когда каждое сообщение в СМИ, особенно непроверенное, может оказать негативное влияние на весь процесс банкротства.

 

— Возникали ли проблемы с доступом к информации?

— Документооборот огромен. Была создана рабочая группа еще в ходе наблюдения. В дальнейшем она сохранилась. Мне очень помогли топ-менеджеры управляющей компании ЮКОС-РМ, бывший вице-президент Юрий Худяков, вице-президент, начальник управления корпоративных отношений Александр Моренов и его заместитель Сергей Бисиркин. Они полностью сняли все вопросы по допуску и получению информации. Проблемы были и есть с информацией по зарубежным активам. Вся документация вывезена за рубеж задолго до банкротства. Отдельная информация появляется, но ее недостаточно. Наверное, есть что скрывать.

По неофициальным данным, за границей денежных средств и других активов находится на сумму более $10 млрд. Эти сведения, кстати, подтверждают и данные Генпрокуратуры, которая в прошлом году возбудила уголовное дело в отношении бывших руководителей ЮКОСа (дело было возбуждено в августе 2006 года против экс-президента ЮКОСа Стивена Тиди, бывшего финансового директора Брюса Мизамора, специального советника по управлению компанией Дэвида Годфри и директора компании Group MENATEP Ltd Тима Осборна. Следствие обвиняет их в присвоении зарубежных активов ЮКОСа.— Ъ). Эти данные обнародованы в прессе. А закон между тем неумолимо требует внести эти средства в состав конкурсной массы. Если мы сможем получить их и если после расчета с кредиторами останутся какие-то деньги, то они достанутся не только мажоритарным акционерам ЮКОСа, которые, по сути, сейчас контролируют зарубежные активы, но и миноритариям компании.

 

— Вам приходилось тесно сотрудничать с основными кредиторами, которые входят в комитет. При формировании лотов на продажу они соглашались с вашим мнением? Часто ли возникали разногласия?

— Формирование лота относится к условиям продажи и в соответствии с законом утверждается кредиторами. Да, моя точка зрения не всегда совпадала с их мнением. Так, например, вместе с дорогостоящими активами на продажу выставлялись предприятия с нулевой стоимостью. Так сказать, с нагрузкой, как нашим отцам в свое время продавались костюмы с гантелями. Хочешь костюм? Возьми гантели. Эти предприятия, на мой взгляд, можно было ликвидировать в рамках конкурсного производства. Но кредиторы тревожились, что это затянет процедуру. Некоторые предприятия могли стать банкротами.

Все вопросы с комитетом кредиторов мы решали и решаем на еженедельных встречах. Разногласия порой возникают не столько с комитетом кредиторов, сколько с их советниками. Настаивать на своем мнении, ни за что не отвечая, всегда достаточно просто. Но, по сути, это всего лишь дополнительные трудности. К ним также можно отнести и запросы комитета кредиторов. Кто бы мог подумать, что еженедельная отчетность будет составлять более тысячи листов, а ответы на запросы едва поместятся на сотнях тысяч листов! В первые два-три месяца эта отчетная деятельность «съедала» треть рабочего времени аппарата конкурсного управляющего. Это явное упущение в статье 143 закона о банкротстве, которая позволяет требовать любую информацию в любом объеме, а значит, может препятствовать деятельности практически любого арбитражного управляющего крупного объекта. Потом совместными усилиями нашли общее решение, перестроились. Мы достаточно гибкая команда. И кредиторы у нас, надо отдать должное, хорошие профессионалы.

— Когда вы работали с оценщиками, у вас не возникало противоречий? Ведь, например, лот №13 был продан в пять раз дороже стартовой цены, а заправки ЮКОСа выставили на аукцион за 7 млрд рублей, «Юнитекс» купил более чем за 12 млрд рублей, а «Роснефть» приобрела их у него уже за 16 млрд.

— У меня нет оснований не доверять выводам независимых оценщиков и нет права вмешиваться в их деятельность. Что касается покупателей, то у каждого свое понимание ценности того или иного актива, а конкуренция, как известно, подстегивает процесс торгов.

 

— У вас не возникало мысли, что ЮКОС мог бы получить больше денег от продажи своих активов?

— Мои мысли не имеют отношения к открытому аукциону. В соответствии с законом начальная цена устанавливается решением комитета кредиторов на основании рыночной стоимости, определенной в соответствии с отчетом независимого оценщика. Состав лота утверждается решением комитета кредиторов. Остальное решают торги. Кому-то, бывает, и хорошее предприятие не нужно, так как оно не укладывается в логику его деятельности. Ведь чтобы оно заработало, потребуются большие дополнительные усилия и много времени. А кто-то платит, наоборот, дороже, потому что понимает, что в ближайшей перспективе предприятие принесет ему прибыль.

 

— ЮКОС мог бы получить деньги от несостоявшейся сделки с «Сибнефтью», но вы решили заключить мировое соглашение. Была ли возможность отсудить $1 млрд в качестве компенсации за отказ от слияния?

— В этом вопросе стороны решили отнести любую информацию к конфиденциальной. Отмечу лишь, что если для вас все ясно и просто, то почему этот процесс шел несколько лет?

 

— И почему?

— Там было много взаимных претензий, не могу их комментировать, поскольку связан, повторяю, соглашением о конфиденциальности. Но, как известно, мировое соглашение — оптимальный вариант решения проблем в сложной ситуации.

 

— Распродажа имущества ЮКОСа почти завершена. В какую сумму вы оцениваете оставшееся для продажи?

— До настоящего времени продавались акции. Начали продавать непосредственно имущество. В начале августа состоятся торги по лоту №18, сформировали девятнадцатый и двадцатый лоты: 15 августа пройдут торги по продаже Yukos Finance и по продаже уступки прав требований. Начальная цена — свыше 7 млрд рублей и свыше 11 млрд рублей соответственно. Из-за отсутствия документации по зарубежным активам была затруднена реальная инвентаризация и реальная оценка. Поэтому оценщики выводили цену по балансовой стоимости, исходя из тех данных, которые имелись на момент создания Yukos Finance. Что касается активов, находящихся в России, если продажа пройдет без аукционных сюрпризов, то выручка с торгов, по сугубо предварительным подсчетам, составит порядка $1 млрд.

 

— Не останутся ли у ЮКОСа невостребованные активы, которые не удастся продать на аукционе?

— Кроме акций предприятий у ЮКОСа есть другое имущество, включая стулья, компьютеры, которые были подарены несколько лет назад ряду учреждений образования и при этом не оформлены. Возможно, что-то из мелочовки останется. Теоретически невостребованные активы будем, согласовав с комитетом кредиторов, списывать. Какие-то нормы позаимствуем из статьи 148 закона «О банкротстве» (она предусматривает, что если кредиторы отказываются принимать это имущество в счет своих требований, а учредители компании не предъявляют на него права, оно должно быть передано на баланс местному органу самоуправления.— Ъ).

 

— Сколько еще может длиться банкротство ЮКОСа?

— Общий срок банкротства по закону — год с правом продления на полгода.

 

— Может закончиться банкротство, если Yukos Finance не будет продан?

— Нет. Yukos Finance — стопроцентная «дочка» НК ЮКОС, и ее в соответствии с законом обязаны продать. Сейчас на акции наложен арест судом Амстердама по просьбе голландских кредиторов Yukos Finance. Есть сложности, но они, кажется, разрешимы. Претендент с учетом положения дел в Yukos Finance на предстоящем аукционе будет покупать, как у нас принято говорить, «ситуацию». Его ознакомят со всеми рисками и судебными спорами. В отношении Transpetrol, Yukos Finance и других зарубежных предприятий препятствия работе конкурсного управляющего продолжают чиниться со стороны бывшего руководства ЮКОСа, но мы постараемся их преодолеть. Надо учитывать и то, что некоторые активы, принадлежащие Yukos Finance, переданы в управление голландскому фонду Stichting Administratiekantoor Yukos International.

 

— Соглашение с фондом нельзя расторгнуть?

— Над этим вопросом работают, но часто фонды ведь для того и создаются, чтобы выводить активы. У этого фонда именно такое назначение. Скорее всего, судебные процессы продолжит новый собственник Yukos Finance.

 

— Желающие купить Transpetrol к вам обращались?

— Такие пожелания были.

 

— От кого?

— Сейчас не могу говорить, пока это конфиденциальная информация. Давайте дождемся аукциона, тогда и станет ясно, кто конкретно претендует на этот актив.

 

—- А если покупателя найти не удастся? Ведь уже были случаи, когда на аукционы не подавалось ни одной заявки. Вы будете снова выставлять активы на торги и снижать цену?

— Да. В дальнейшем, если и они не выявят победителя, возможен и вариант снижения начальной цены.

 

— Когда банкротство ЮКОСа закончится, что произойдет с самой компанией? Она будет ликвидирована?

— Да. Но теоретически возможны и другие варианты. Например, мировое соглашение. Но эти вопросы мы будем решать по мере их поступления.

 

— Рассматривалась продажа брэнда ЮКОСа?

— Если вы имеете в виду товарный знак ЮКОС, то он включен в лот №18, как и другие товарные знаки компании по выпускавшейся ею продукции.

 

— ЮКОС в этом году не проводил собрание акционеров, а полномочия старого уже истекли. В нынешних условиях насколько компании нужен совет директоров?

— В соответствии с законом об акционерных обществах совет директоров должен существовать, и с ним могут быть согласованы определенные вопросы. В частности, заключение мирового соглашения.

 

— Какой, по вашим прогнозам, будет общая сумма средств, вырученных от продажи всех активов компании?

— После прошедших аукционов эта информация не прогноз, а гадание. Я не сторонний наблюдатель и не могу себе этого позволить. Время, рынок и аукционы все расставят по местам.

 

— Когда ЮКОС полностью расплатится с кредиторами?

— Мы практически рассчитались с установленными кредиторами по основному долгу, уже выплатили 400 млрд рублей, осталось еще 12 млрд рублей. Почти 300 млрд рублей нужно выплатить кредиторам по штрафным санкциям. Есть еще требования, которые возникли после закрытия реестра, требования обязательных платежей, возникшие после открытия конкурсного производства. Пока в списке «внереестровых» кредиторов насчитывается семь компаний с требованиями на сумму свыше 1,2 млрд рублей. Не закончены и судебные споры с некоторыми кредиторами.

 

— Может ли сумма долга увеличиться?

— Есть установленные долги — эта сумма известна. Есть долги, как я уже сказал, установленные после закрытия реестра. Есть налоги, которые возникнут в связи с продажей активов. Есть продолжающиеся судебные споры. Гипотетически если все процедуры получат положительные судебные решения, то суммарная задолженность увеличится. Долг может возрасти на несколько миллиардов долларов.

 

— Будут ли облагаться налогами средства, вырученные от распродажи активов ЮКОСа?

— ЮКОС, как и любая другая коммерческая организация, обязан начислять налоги.

 

— Какие это налоги и сколько получит бюджет? Должна ли компания платить НДС с операций по продаже акций принадлежащих ей дочерних обществ?

— В соответствии с Налоговым кодексом все доходы от реализации финансовых вложений ЮКОСа, то есть ценных бумаг, долей в уставных капиталах, облагаются налогом на прибыль по ставке 24% с разницы между ценой продажи финансовых вложений на торгах и первоначальной ценой их приобретения ЮКОСом. Реализация ценных бумаг и долей в уставных капиталах, согласно Налоговому кодексу, НДС не облагается, поэтому продажа данных активов у ЮКОСа также не облагается НДС. Продажа на торгах основных средств, капитальных вложений, прочего имущества будет облагаться НДС по ставке 18% и налогом на прибыль по ставке 24% с разницы между ценой продажи на торгах и их балансовой стоимостью.

 

— Сколько налогов должен будет заплатить ЮКОС?

— Обязанность по уплате налогов в бюджет в конкурсном производстве возникает у ЮКОСа в связи с продажей активов на торгах, списанием непризнанной судом кредиторской задолженности, а также ведением деятельности, связанной с реализацией нефти, сдачей имущества в аренду, предоставлением прав пользования программными продуктами. Основная сумма налогов, возникающая в конкурсном производстве, будет исчислена с доходов от продажи активов на торгах по итогам второго квартала 2007 года. В силу закона о банкротстве при достаточности конкурсной массы налоги, возникающие в ходе конкурсного производства, будут удовлетворяться после удовлетворения требований кредиторов, включенных по решению суда в реестр требований кредиторов. Размер налогов может превысить 200 млрд рублей.

 

— Хватит ли денег от распродажи активов ЮКОСа для того, чтобы расплатиться с основными кредиторами, перечислить налоги и оплатить затраты на конкурсное управление. Что-нибудь останется акционерам?

— Я не веду никаких расчетов, а делаю все необходимое, чтобы максимально удовлетворить все имеющиеся требования. Появилась уверенность, что с конкурсными кредиторами и бюджетом расплатимся. Затраты на конкурсное управление и другие текущие обязательства в соответствии с законом должны быть полностью погашены вне очереди. Оставшаяся часть конкурсной массы после удовлетворения требований реестровых кредиторов в случае ее достаточности будет направлена на погашение требований кредиторов, учитываемых за реестром, в том числе по уплате налогов в бюджет, возникших в ходе конкурсного производства, и акционеров — с соблюдением очередности погашения требований в соответствии с законом о банкротстве.

 

— Сколько вы получите за работу конкурсного управляющего? В прошлом году кредиторы предложили 8,6 млн рублей в месяц, но суд снизил сумму до 1,8 млн рублей.

— Кредиторы однажды уже определили его размер, взяв за основу расчеты, официально рекомендованные Минэкономразвития. Я принял предложение, но суд с этим не согласился. Последнее слово за кредиторами. Свои обязательства я выполнил.

 

— С какими сложностями вы сталкивались во время банкротства ЮКОСа?

— Проблем было немало. Нет практики банкротств вертикально интегрированного холдинга. Банкротство, конкурсное производство, принудительная ликвидация — это ведь не всегда остановка производства, увольнение всех работников и распродажа имущества. Практически мы продаем имущество более 250 предприятий. Независимо от собственника производство должно быть сохранено, а не разорено, люди должны сохранить рабочие места. Появлялось немало текущих и довольно-таки непростых управленческих проблем, и если бы не поддержка руководителей управляющих компаний ЮКОС-РМ Сергея Трегуба и ЮКОС-ЭП Александра Долгова, их замов, мне пришлось, прямо скажем, туговато. Так что я им очень благодарен: все решалось четко и быстро.

 

— Когда в ЮКОСе началась процедура наблюдения, вы привлекали сторонних специалистов?

— В нашей компании «Бизнес-Лоция» мы привыкли сами справляться с поставленными задачами. Но когда работаешь над большим проектом, требуется провести процедуру банкротства в сравнительно короткие сроки и с большим объемом информации, разумеется, надо привлекать специалистов, чьи профессиональные качества, как правило, нам хорошо известны. Вернулся поработать адвокат Александр Мартынов. В финансовый блок, возглавляемый моим замом Вячеславом Башмаковым, пришли три финансовых аналитика из аудиторской компании «Премиум Аудит» — Елена Деркачева, Элина Зарайская и Елена Егорова.

Больших проблем с подбором кадров не было. Постоянный состав — порядка 40 человек. К тому же в моем сложном бизнесе, как вы знаете, участвует вся семья. Блок инвентаризации, координации оценки и подготовки активов к продаже возглавляет мой заместитель дочь Ольга Ребгун. В юридической службе работает Инна Ребгун, вторая дочь. Всю оперативную деятельность возглавляет жена первый заместитель Елена Ребгун. Что касается блока подготовки и координации архивирования, то им руководит еще один заместитель, наш давний соратник Людмила Миронова. Разумеется, в тех вопросах, в которых мы не специализируемся — товароведение, оценка, архивирование и прочее,— привлекаем специалистов со стороны. ЮКОС решает много отдельных задач, и мы облегчаем себе работу, возложив часть обязанностей и ответственности на другую организацию. Так произошло, например, при организации торгов. Как известно, подготовкой и проведением торгов занимается Российский фонд федерального имущества.

— Какие компании привлекались?

— У нас очень много договоров, связанных с деятельностью ЮКОСа, но непосредственно конкурсное производство сопровождают четыре компании — это ЗАО «ИК ‘Бизнес-Лоция'», ведущее процедуру банкротства, ЗАО РОСЭКО, проводящее инвентаризацию и оценку имущества ЮКОСа вместе с другими четырьмя оценочными компаниями, ООО «ЭКСПРО-Архив», обеспечивающее анализ, обработку и передачу на хранение документов. О РФФИ я уже говорил. Это исчерпывающий список. Международные банки мы не привлекали. Может быть, и воспользовались бы их услугами, если бы знали, чем конкретно они могли нам помочь.

 

Интервью взял Денис Ъ-Ребров